Цикл лекций "Уроки нерассказанной истории" начался с лекции Носова Артема Владимировича, кандидата исторических наук, научного сотрудника лаборатории истории диаспор и миграций исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова на тему: «Иван I Калита» Основы Русской цивилизации».

Лекция состоялась 18 сентября 2025 года на Историческом факультете МГУ при поддержке Правительства Москвы. Организатор проекта - Благотворительный фонд Русский Союз под руководством Кочеткова Алексея Владимировича.

Иван Данилович Калита

Иван Данилович Калита (1280-е –1340 гг.) был одним из выдающихся московских князей, заложивший основы ведения внешней и внутренней политики Москвы в XIV–XV вв. Иван III (правил в 1462–1505 гг.), «отец русского самодержавия», ставший творцом единого Русского государства, твердо опирался на богатое наследство и политический опыт своего славного предка. 

Фигура Ивана Калиты положительно оценивалась современниками и потомками. Даже тверские книжники с присущей им антимосковской риторикой отмечали объективные заслуги видного князя. В исторической науке XIX – начала XX в. стал складываться противоречивый образ Ивана Даниловича. В.О. Ключевский называл его «князем-скопидомом» и «некрупным» политиком, приписывал ему хитрый прагматизм, а прозвище Калита (денежная сумка) толковал как ироничное. Д.И. Иловайский отмечал его заслуги как «собирателя Руси», но вслед за В.О. Ключевским нелестно охарактеризовал его личность. Однако некоторые историки все же воздерживались от негативных отзывов: С.Ф. Платонов свидетельствовал об уме и таланте князя.

В советской историографии образ Ивана Калиты был подчинен оценке К. Маркса: «Сумой, а не мечом он прокладывал себе дорогу». Его окрестили жестоким, хитрым, лицемерным и скупым, порой сводя к нулю его вклад в возвышение Москвы. Труды современных историков отличаются взвешенностью, поскольку многие из них несомненно освободились от необходимости давать политическую оценку деятельности князя. Среди них выделяются работы Н.С. Борисова, в которых Иван Данилович предстает хранителем и созидателем Руси, давшего своим потомкам «наказ» для дальнейшего усиления Москвы, а также исследования А.А. Горского, считающего, что политика Ивана Калиты не предполагала борьбы с Ордой в будущем.

В.О. Ключевский вывел формулу возвышения Москвы в XIV–XV вв. Его тезисы о выгодном географическом положении и союзе Москвы с церковью не лишены здравого зерна, но они раз подвергались критике. Но мысль историка о мудрой политике московских князей нашла яркие подтверждения. Среди всех правителей Москвы именно политика Ивана Даниловича отличалась наибольшей дальновидностью.

В роду Ивана было не мало выдающихся князей, вершивших судьбу Северо-Восточной Руси в XII–XIII вв. Его отец, Даниил Александрович, стал первым московским князем. Ему пришлось столкнуться с ожесточенной политической борьбой и разорением Москвы монголами во время похода Дюденевой рати в 1293 г. Даниилу Московскому удалось восстановить столицу своего княжества и перейти к расширению его территории. 

 Иван Калита являлся внуком Александра Невского. Иван появился на свет спустя около 20 лет после его смерти, но воспитывался, храня память о подвигах своего славного предка. Особое место занимала роль Александра Ярославича в отражении агрессии шведов и крестоносцев на Северо-Западных границах и сохранение русских земель от полного поглощения Золотой Ордой. Когда Александр Невский занимал великокняжеский стол во Владимире (1252–1263 гг.), окончательно установилась зависимость русских земель от Орды (так называемое «ордынское иго»). Монголы требовали покорности от князей в обмен на самостоятельность во внутренних делах и привилегированное положение Русской церкви. По выражению Н.М. Карамзина, сложился «новый порядок вещей». Он был усвоен многим князьями, а его противники, например, Даниил Галицкий, постепенно теряли влияние, подвергались разорениям, их княжества распадались и входили в состав других политических образований.

Еще при Александре Невском стараниями митрополита Кирилла II, Серапиона Владимирского и других церковных книжников оформилась идеология «ордынского плена».Они сопоставляли подчинение монголам с вавилонским пленением Навуходоносора, которое случилось за грехи народа. Представлялось, что побороть «ордынский плен» возможность только по милости Божьей, а пока надлежало покоряться ордынцам и трудиться над очищением от грехов. Несмотря на все ужасы новых реалий лишь они способствовали сохранению православной веры – основы мировоззрения русского средневекового человека. А значит, продолжала теплиться надежда на освобождение от ордынского гнета.

В эпоху ордынской зависимости князьям приходилось получать у хана ярлык на княжение, исправно платить дань и участвовать в военных походах на стороне Орды. Нет оснований говорить о порабощении русских земель, поскольку они пользовались широкой самостоятельностью. И все же ханам было выгодно поддерживать Русь в состоянии раздробленности. Политика Орды в области раздачи ярлыков приводила к бесконечным спорам и войнам за великое княжение Владимирское и к постоянному переделу владений княжеств Северо-Восточной Руси.

В этих чудовищных условиях небольшому княжеству легко было пасть под натиском сильного соседа. Чтобы этого не случилось, помимо политической воли нужны были ресурсы: деньги, земли и люди. Деньги позволяли задобрить ханов и монгольскую администрацию и заручиться их лояльностью. Земля являлась главным материальным ресурсом Средневековья. Она была источником дохода (земледелие, скотоводство, лес, пенька, пушнина, мед и пр.). Торговые пути, проходившие сквозь территорию княжества, позволяли развивать торговлю и ремесло, что приводило к росту городов. Из княжеских земель выделялись вотчины – земельные владения, которыми наделялись бояре за службу князю. Правитель, щедро раздающий вотчины, был привлекателен для бояр из других княжеств, и они охотно переходили к нему служить. 

Московские князья сумели не только овладеть, но и грамотно распорядиться данными ресурсами, что стало залогом процветания Московского княжества. В этих делах особенно преуспел Иван Калита. Возвышение Москвы стало реальностью во многом благодаря этому незаурядному князю.

Ранние годы Ивана Даниловича показывают, что он изначально имел большие политические амбиции, как и тогдашний московский князь Юрий Данилович. Он проявил себя его верным союзником Юрия и не пытался плести политические интриги против своего старшего брата.

Иван Калита впервые упоминается в летописях под 1296 г., когда Даниил Александрович отправил его своим наместником в Новгород. Молодому княжичу приходилось учиться искусству дипломатии и управления с молодых ногтей. В начале XIV в. Москва столкнулась с сопротивлением своих соседей, которые стремились отбить у нее приграничные земли. Особенно обострились отношения с Тверью. В 1303 г. помог своему старшему брату Юрию Даниловичу вернуть Можайск в состав Московского княжества. В 1305 г. русские князья отправились в Орду бороться за получение ярлыка на Владимирское княжение. Перед отъездом в степь князь Юрий посадил Ивана в Переяславле (перешел к Москве в 1302 г.). Ивану Даниловичу удалось отбить нападение тверичей, решивших ослабить растущее влияние Москвы. В 1317 г. Юрий удостоился заветного ярлыка. Михаил Тверской продолжил противостояние с Москвой, и нанес ему сокрушительное поражение в ходе Бортеневской битвы. Тогда Иван Данилович отправился в Новгород для сбора войск против Твери. Это давление побудило Михаила Ярославича заключить временный мир с Москвой. 

Добиваясь ярлыка на великое княжение Юрий Данилович подолгу отсутствовал в Москве. По всей видимости, Иван Калита часто замещал своего брата на Московском столе. За эти годы он получил бесценный опыт управления княжеством и взаимоотношений с боярством. Калита был лишен горячности Юрия и отличался рассудительностью. С осторожностью его можно было бы назвать неофициальным соправителем Юрия Московского.
В 1325 г. Юрий Данилович был убит в Орде. Его самовольно казнил тверской князь Дмитрий Грозный Очи, отомстив за гибель своего отца, Михаила Тверского. Хан Узбек казнил Дмитрия Михайловича за самосуд. Ивана Калита вступил в наследственные права на Москву, но перед ним открывалась перспектива овладеть великим княжением. Подлинно неизвестно, стремился ли он заполучить Владимирский ярлык сразу после смерти брата. Хан Узбек продолжал расшатывать взаимоотношения Москвы и Твери, поэтому вновь выдал великокняжеский ярлык тверскому князю – Александру Михайловичу. 

Антиордынское тверское восстание 15 августа 1327 г. стало поворотным событием в истории Северо-Восточной Руси и в судьбе Ивана Калиты. В Тверь прибыл посол хана Узбека Чол-хан (в русских источниках он назывался Шевкалом или Щелканом). В литературе распространено мнение, что он был баскаком. На самом деле это был человек более высокого ранга: Чол-хан приходился Узбеку двоюродным братом.

Согласно памятникам тверской книжности, он стремился овладеть Тверским княжеством и сотворить «гонение велико на христианы» . Трудно судить о действительности подобных намерений, вероятно, Чол-хан требовал выплатить дань. С уверенностью можно говорить лишь о том, что ордынцы вели себя вызывающе: Чол-хан занял княжеский двор и прогнал Александра Михайловича, а его свита занималась грабежами и разбоем. В результате восстания жители Твери перебили всю монгольскую рать, включая Чол-хана: «Уведев же сиа князь велики Александр Михайлович, внук Ярославль, и созва тверичь, и вооружився поиде на него; а Щелкан Дюденевич с татары противу его изыде, и съступишася обои въсходящу солнцу, и бишася весь день, и едва к вечеру одоле Александр, и побежа Щелкан Дюденевичь на сени, и зажгоша под ним сени и двор весь княже Михайлов, отца Александрова, и ту згоре Щелкан и с прочими татары. А гостей ординских старых и новопришедших, иже с Щелканом Дюденевичем пришли, аще и не бишася, но всех их изсекоша, а иных изстопиша, а иных в костры дров складше сожгоша» . 

Для Ивана Калиты произошедшее стало шансом навсегда расправиться с тверской агрессией и окончательно вывести Москву на арену политического лидерства Северо-Восточной Руси. Но первоочередной задачей была необходимость уберечь свое княжество от ордынских карательных экспедиций. И.Б. Греков справедливо считал, что Узбек неминуемо послал бы на Русь разорительную рать, что было крайне опасно, поскольку в то время Орда переживала время своего могущества: «У Ивана Даниловича не было выбора: или идти вместе с татарской ратью покарать Тверь и тем самым спасти Москву, Владимир, Суздаль, или потерять все» .

Осенью 1327 г. Иван Данилович был вызван Узбеком в Орду. Калита примкнул к ордынскому войску, Федорчуковой рати, и зимой 1327/28 г. принял участие в разорении Тверского княжества. В походе также участвовали суздальские князья Александр Васильевич со своим дядей Василием Александровичем. Роль русских князей в карательном походе справедливо видеть в исполнении одной из черт зависимости русских князей от Орды, когда по воле хана они участвовали войнах наряду с монгольскими полками. Им оставалось лишь покорно исполнить повеление Узбека, чтобы отвести рати от собственных владений. У Калиты уже был куда более печальный опыт участия в ордынском походе против русских земель. В 1322 г. ему пришлось присоединиться к походу ханского посла Ахмыла против Юрия Даниловича, не выплатившего дань.

Наиболее взвешенную оценку роли Ивана Калиты в разорении Твери дал Н.С. Борисов: «Нет нужды идеализировать князя Ивана. Он был сыном своего жестокого века, и не просто сыном, а правителем, то есть человеком, заранее обреченным на грех. В самом его наследственном ремесле были неразделимо соединены добро и зло» .

Было бы неправильно видеть в решительных действиях Ивана Даниловича лишь холодной расчет, поскольку это не соответствует духу времени. Взаимоотношения русских политических элит и монгольских ханов явно показывают, что на Руси в них видели воплощение законной власти, установленной Богом, поэтому ханов называли царями. Мятеж против царского посла грозил русским землям гневом Божьим. Осмысляя взгляд московских книжников на эти события, Н.С. Борисов писал: «И подобно тому, как ветхозаветный пророк Иеремия проклинал всякого, кто осмелится самовольно призывать иудеев к мятежу против власти вавилонского царя Навуходоносора, — так и Иосиф [Флавий] осуждал вождей мятежников за попытку свергнуть установленную Богом власть римского императора [Веспасиана]» . В те времена «История иудейской войны» Иосифа Флавия считалась историческим послесловиям к книгам Нового Завета и поэтому воспринималась как часть священной библейской истории. Именно этим историческим примерам уподоблялось тверское восстание современниками и потомками Ивана Калиты, и они не оставляли другого выхода московскому князю, чтобы не повести свой народ против Божьего Промысла.

 
В награду за верную службу хану Иван Калита получил ярлык на великое княжение. Академик С.Ф. Платонов писал: «[Иван Калита] в 1328 г. добился великого княжения, которое с той поры уже и не выходило из рук московской династии» . Оценка С.Ф. Платонова высоко характеризует вклад Ивана Калиты в будущее Московского государства, но требует уточнения. Первоначально ярлык был разделен: первую часть, включая Новгород и Кострому, получал Иван Данилович, вторую (Владимир и Нижегородские владения) – другой участник похода на Тверь, Андрей Васильевич Суздальский. После его смерти в 1332 г. Узбек вновь объединил великое княжение и закрепил его за Калитой. Впоследствии ярлык ненадолго потерял юный Дмитрий Иванович, но это не привело к радикальному изменению политической ситуации в Северо-Восточной Руси.

Летописец охарактеризовал княжение Ивана Калиты так: «И бысть оттоле тишина велика по всей Русской земле на сорок лет и престаше татарове воевати Русскую землю и заклати христиан, и отдохнуша и починуша христиане от великиа истомы многыа тягости, от насилия татарского, и бысть оттоле тишина велика по всей земли» .Стараниями Ивана Калиты и его сыновей ордынские рати не появлялись на Руси. Усобицы также на время ушли в прошлое. За всю свою историю Москва не знала времени политической стабильности: первое упоминание о Москве в 1147 г. случилось спустя 15 после начала кризиса политической раздробленности русских земель.

«Великая тишина» оказала воздействие на улучшение нравственного состояния русского общества, ставшее одним из камней основания московской государственности. В.О. Ключевский удачно выразил эту идею: «Так к половине XIV века подросло поколение, выросшее под впечатлением этой тишины, начавшее отвыкать от страха ордынского, от нервной дрожи отцов при мысли о татарине… Это поколение и почувствовало ободрение, что скоро забрезжит свет» . Историк подчеркивал, что именно это поколение взрастило трех духовных столпов Руси XIV в. – митрополита Алексия, Сергия Радонежского и Стефана Пермского: «Все три святых мужа, подвизаясь каждый на своем поприще, делали одно общее дело, которое простиралось далеко за пределы церковной жизни и широко захватывало политическое положение всего народа. Это дело — укрепление Русского государства, над созданием которого по-своему трудились московские князья XIV века» .

 Иван Калита окончательно закрепил право сбора «ордынского выхода». Он жёстко подавлял неповиновение в выплате дани, поскольку это было залогом невмешательства степняков в жизнь русских земель. Данное обстоятельство стоит расценивать как шаг к будущему суверенитету Русского государства. С годами это право превратилось в орудие противостояния с властью Орды. Москва дважды бросала вызов монголам, отказываясь от уплаты дани: при Дмитрии Донском и Иване III, когда русские земли навсегда освободились от ордынской зависимости. 

Получив великое княжение, Иван Данилович оперативно собрал недоимки по ордынскому выходу, накопившиеся за годы держания ярлыка тверскими князьями. Московские летописцы тактично умалчивали о методах сбора долгов. Епифаний Премудрый описал в Житии Сергия Радонежского погром в Ростове, учиненный людьми Ивана Калиты. Разорив город и его окрестности, великий князь предложил местным боярам перейти к себе службу и получить вотчины на не освоенных землях в Московском княжестве. Среди таких переселенцев оказались родители преподобного Сергия, осевшие в Радонеже. Новое московское боярство получало обширные льготы, что было особенно привлекательным для обедневшей знати. 

Великий князь заботился об улучшении местного управления и безопасности. Ему пришлось вести масштабную борьбу с разбойничьими шайками и воровством. Крупные землевладельцы (как бояре, так и монастыри-вотчинники) традиционно имели право отправлять судопроизводство на своих землях. Иван Калита ограничил эту судебную привилегию: отныне тяжкие преступления (воровство, разбой и убийство) разбирал сам великий князь или его наместники. 

Безопасность, удаленность от границ, возможность получения налоговых льгот – все это манило людей в Московское княжество из южных и восточных земель. Здесь находили себе место представители всех социальных слоев. Знаток истории русской колонизации М.К. Любавский считал, что «под влиянием опустошений и разорений, произведенных татарами в восточных и частью северных княжениях Суздальской земли», произошел «перелив населения с востока на запад Суздальской земли и обусловил естественно возвышение княжеств, лежавших на западе этой земли, Тверского и Московского» . В ходе приобретения новых княжеств местные князья переходили на службу великому князю Владимирскому, получая статус служилых князей. Это являлось стимулом и для бояр: служить великому князю почетнее и выгоднее, чем удельному. В результате данной политики сложилась московская аристократия, в будущем ставшая опорой в образовании единого государства при Иване III.

Известна точка зрения, что Иван Калита, выражаю свою лояльность монголам, действовал исключительно в личных интересах, не планируя собирать силы для борьбы с Ордой даже в далеком будущем. Однако эта позиция противоречит идеологии «ордынского плена», которая оставалась определяющим вектором развития для всех князей Северо-Восточной Руси. Освобождение из плена представлялось закономерным и неминуемым, но требовала покорности царям ордынским и нравственного совершенствования.  

Рост территории Московского княжества был неотъемлемой частью его усиления для последующего противостояния Орде. Масштаб приобретений Даниила Александровича и Юрия Даниловича отличался скромностью, однако они были важны для последующего расширения территории княжества. К началу княжения Ивана Калиты Москва заняла земли по всему течению Москвы-реки и стала граничить с Владимирской землёй (Можайск, Коломна, Переяславль-Залесский).

В политике собирания земель Иван Калита пошел на радикальный шаг: все его территориальные приобретения осуществлялись в пользу великого княжества Владимирского, а не Московского. С одной стороны, это позволило ему активно приращивать новые территории, а с другой, надеяться на благосклонность Орды, которая сохранит великокняжеский ярлык за верными московскими князьями. История оправдала эту неочевидную тактики.
Ивану Даниловичу удалось присоединить обширные земли на северо-востоке: Ростов, Дмитров, Галич Мерьский, Углич и Белоозеро. Отошедшие к Владимиру княжества обозначены в источниках как «купли» Ивана Калиты (впервые они названы в духовной грамоте Дмитрия Донского). Распространено мнение, что будто бы Иван Калита буквально покупал ярлыки на владение княжествами в Орде, однако еще А.Е. Пресняков предположил, что он выкупал у местных князей часть суверенных прав на их владения, а затем подтверждал их ярлыками. В современной историографии данную точку зрения аргументированно обосновал А.А. Горский . 
Иван имел прозвище Калита, что означает «денежная сумка», «кошель». Есть мнение, что князь получил его за свою скупость. Однако в исторических источниках рассказывается, что он носил калиту на поясе и всегда щедро одаривал деньгами нищих и больных. Не скупился он и на крупные вотчины для бояр, перешедших на московскую службу, и на бесчисленные дары для хана и ордынской знати. Он не использовал дань как источник личных доходов, а преумножал богатство путем развития торговли и борьбы с воровством и разбоями. Также он мог распоряжаться доходами с великокняжеских земель и городов. О нравах Ивана Даниловича свидетельствует и другое прозвище – Иван Добрый .

Мнимый взгляд на противоречивость, чрезмерную жестокость и алчность князя не выдерживает критики на основе исторических источников. В пример можно привести так называемую Похвалу Иване Калите из Сийского Евангелия (около 1339–1340 гг.), где князь уподобляется византийским императорам Константину и Юстиниану, отмечается, что князь имел «правыи суд паче меры», «сирым в бедах помощник, вдовици от насилник изимая яко от уст лвов» .
Взаимоотношения Ивана Даниловича с церковью имело огромное значение для будущего Русского государства. Около 1300 г. Иван Данилович стал крестным отцом сына боярина Федора Бяконта Елевферия, будущего митрополита Алексия – верного соратника Москвы. В середине XIV в. он стал наставником юного князя Дмитрия Ивановича и смог вернуть ему ненадолго утраченный ярлык на великое княжение. Считается, что митрополит Алексий также стоял у истоков начала открытого противостояния Орде. 

Борьба Москвы и Твери первой трети XIV в. не могла не затронуть отношения с церковью. В 1310 г. Тверской епископ Андрей обвинил митрополита Петра в тяжком преступлении – продаже церковных должностей. Иван Калита заступился за митрополита на церковном соборе в Переяславле-Залесском, положив начало их теплым взаимоотношениям. Митрополит Петр поддерживал рост могущества Москвы. Он подолгу проживал в Москве, подвигнул Ивана Даниловича на масштабное строительство церквей в Кремле для последующего переноса митрополичьей кафедры из Владимира в Москву. 

В 1326–1333 гг. в Кремле появилось четыре каменных церкви: Успенский собор с приделом в честь вериг апостола Петра, церковь Иоанна Лествичника, Спасский и Архангельский соборы. Также Калита обнес Кремль новыми дубовыми стенами. После Батыева нашествия почти 50 лет на Руси не строили каменных храмов: не хватало мастеров и средств. Поэтому ансамбль Кремля стал громким заявлением Москвы, претендовавшей на статус политической и церковной столицы Руси.

Святителю Петру не удалось осуществить их общую мечту. Он скончался в 1326 г., когда первый каменный храм еще не был достроен. Новый митрополит, образованный грек Феогност, безапелляционно занял промосковскую позицию. Около 1333 г. он перенес митрополию в Москву. В 1329 г. Феогност вместе с Иваном Калитой отправился в Новгород и просил псковичей, укрывавших Александра Тверского, выдать им сбежавшего князя. Владыке пришлось наложить на церковное запрещение и закрыть всех храмы в городе. В результате Александр Михайлович временно укрылся в Литве, а Иван Данилович примирился с псковичами. В 1339 г. Феогност поддержал предложение Ивана Калита по канонизации митрополита Петра, и он был прославлен в качестве первого святителя Московского.

Без сомнений можно сказать, что у истоков Московского царства стоят Иван Калита и митрополит Петр. Данный образ запечатлен в Похвале иконе Богоматери Владимирской, которую также называют Древом государства Российского. Эта икона была написана при Алексее Михайловиче, в 1663 г. государевым иконописец Симоном Ушаковым. На ней изображено древо, произрастающее из-под сводов Успенского собора Московского Кремля, с иконой Божьей Матери. Древо поливают Иван Калита и митрополит Петр, символизируя основателей русской государственности. 

Ивану Даниловичу недостаточно было наладить жизнь Московского княжества, не менее важным было сохранение «великой тишины» для накопления внутренних сил его потомками. Духовная грамота (завещание) Ивана Калиты является уникальным историческим источником, дошедшим до нас в двух вариантах. Она свидетельствует о мудром распределении московского наследства и о сложных духовных переживаниях, которые беспокоили князя, принявшего перед смертью монашеский постриг. В тексте говорится, что завещание составлено перед поездкой в Орду, где ему предстояло подтвердить духовную грамоту у хана. Несмотря на покорность Калиты невозможно было предугадать перемену степного ветра… В преамбуле Иван Данилович смиренно отметил: «Аже Бог что розгадает о моем животе [о жизни – А.Н.], даю ряд [распоряжение – А.Н.] сыном своим и княгини своей» . Подобные дополнения неизвестны в духовных грамотах других русских князей.

Великий князь поделил Московское княжество между сыновьями, при чем старший, Симеон Гордый, получил большее количество земель и важнейшие города (Можайск и Коломну), что гарантировало его первенство среди наследников. Владения и доходы столицы княжества впервые были разделены между наследниками, поэтому они не вступили в борьбу за Москву. Впоследствии установленные Калитой пропорции наследства легли в основу традиции составления духовных грамот московских князей, что избавило их от усобиц (за исключением династической войны второй четверти XV в.).

Иван Данилович завещал сыновьям 12 золотых цепей и 9 поясов, а также 13 золотых предметов посуды. Эти предметы являлись символами власти и составляли ядро неотчуждаемой княжеской казны, передававшейся по наследству. Прочее имущество Калиты составляли парадные одеяния, не отличавшиеся особой роскошью и богатством. Среди них была «шапка золотая», вероятно, шапка Мономаха, которая станет символом Московского царства. Духовная грамота косвенно свидетельствует, что все свободные деньги Иван Данилович вкладывал в развитие Москвы и великого княжения. 

Обладание Владимирским ярлыком было краеугольным камнем роста могущества Москвы. Иван Калита стал первым московским князем, который не утратил его в ходе своего правления. Князь заботился о том, чтобы закрепить ярлык за московской династией. Обстоятельства объективно не позволяли ему передать ярлык по наследству (впервые это удастся лишь Дмитрию Донскому). Однако он приложил все усилия, чтобы склонить хана Узбека оставить ярлык за Москвой после его смерти. Симеон Гордый и Иван Красный продолжали политику отца, сохраняли добрые отношения с Ордой и смогли удержать ярлык. Москва утратила его, когда на московском столе оказался 9-летний Дмитрий Иванович. Однако церковная и политическая элита во главе с митрополитом Алексием понимала необходимость исполнения завета Ивана Калиты. Стараниями владыки вскоре ярлык навсегда вернули Москве. Дмитрий Донской вскоре подарил русским людям победу на Куликовом поле, показав путь к обретению полного суверенитета.

Дальновидная политика Ивана Калиты позволила ему усилить военное и экономическое могущество Москвы, расширить владения Владимирского княжения, которым впоследствии распоряжались его наследники, а также устранить политических конкурентов. Калита сумел превратить Москву в церковную столицу Северо-Восточной Руси, предвосхитив расцвет монашества и духовной жизни во второй половине XIV в. Умеренная жёсткость и упорство помогли навести порядок в княжестве, а милость и щедрость привлекали в Москву не только знать, но и простой люд. Иван Калита положил свою жизнь на укрепление Москвы и собирание сил, чтобы его потомки смогли одолеть Орду и создать единое Русское государство.