Война, о которой мы говорим, длиннее и больше, чем СВО

«Для России критерием успеха в противостоянии с Западом на Украине будет создание успешной страны и системы, которую невозможно выключить извне. Которая имеет довольно прочные моральные и технологические основания своего существования». 

    Интервью сайту «Украина.ру» одного из ведущих русских политических философов современности, президента Института Национальной стратегии  Михаил Ремизов.

    - Михаил Витальевич, недавно вы в рамках форума "Армия 2022" выступили с докладом на конференции, посвящённой ментальным войнам в XXI веке. Что это за война, кто в ней побеждает и чем она может закончиться?

- В нынешних условиях перед нами (обществом и страной) открывается выбор, какую стратегию реализовывать в этом информационном противостоянии. Одна стратегия – стратегия вытеснения из общественного сознания угроз, с которыми мы сталкиваемся. Её можно выразить формулой «война отдельно – общество отдельно». Другая стратегия – стратегия фокусировки на угрозе и мобилизации перед лицом угрозы. Эта мобилизация должна быть далека от завышенных ожиданий и от взвинченности и истеричности, но она должна формировать в нас спокойную решимость сопротивляться в условиях этого противоборства.
Жизнеспособна именно вторая стратегия. Стратегия «война отдельно – общество отдельно» может работать в условиях короткого и относительно локального противостояния. Но сегодняшнее противостояние таковым не является. Серия терактов, устраиваемых противником, говорит о том, что он ведёт тотальную войну. Я имею в виду забрасывание "лепестками" районов, которые находятся далеко от линии соприкосновения, удары по гражданским объектам в Донбассе и на территории РФ, удары по Запорожской АЭС и убийство Дарьи Дугиной.
Тотальная война – это война, целью которой является не сделка или принуждение к уступкам, а уничтожение противника. Это война, в которой не разбирают средств. Это война, в которой нет принципиальных различий между комбатантами и некомбатантами, хотя это принципиально для военного права с давних времён. В условиях тотальной войны оно отвергается. Гражданские оказываются в числе допустимых жертв и допустимых мишеней с точки зрения того, кто эту войну ведёт.
Наконец, эта война по своей сути бессрочная. Она не завершится в торжественный момент, когда будут подписаны некие соглашения. Потому что она ведётся сообществом людей, которые говорят, что никто от их имени не может подписать акт о капитуляции или пойти на какие-то уступки. Украина стала именно таким сообществом. 
Конечно, мы должны осознать, что находимся в реальности именно такого противоборства. Эта реальность сформирована противником. Для победы в этом противостоянии наше общество должно измениться. Оно должно стать более сплочённым.

- Что конкретно должно сделать общество?

- Мы и сейчас видим проявления сплочённости разных слоев общества по отношению к военным и гражданскому населению Донбасса. Это хорошо и правильно. Но важно, чтобы общество видело, что и верхние слои проявляют эту солидарность.  
Сейчас прекрасный исторический момент для российского крупного бизнеса, чтобы искупить грехи периода первоначального накопления капитала. Восстановление Донбасса будет совокупностью мегапроектов. Их конфигурация должна формироваться уже сейчас.
Сегодня не тот момент, когда нужно следовать политике уклонения от санкций. Весь крупный бизнес и его владельцы должны публично и открыто войти в санкционный круг.     Надо изменить стратегию. При таком санкционном давлении прятаться от санкций больше неэффективно. Нужно реализовывать свою политику открыто и идти на контрмеры, такие, как отказ от автоматического признания прав интеллектуальной собственности стран и резидентов тех юрисдикций, которые ведут против России санкционную войну. У России есть инструментарий экономического противоборства, который она пока не задействовала.
Наше общество должно быть сплочённым, тонизированным, осознающим цену противостояния. А ценой является само существование нашей страны. В основе поддержки, которую общество оказало государству и президенту с началом этого противоборства, стоит инстинктивное или осознанное понимание того, что от выживания страны зависит наше социальное и личное выживание. Опыт двух катастроф России в XX веке (русская революция и распад СССР) показал, что за геополитическим крахом следует множество разрушенных человеческих судеб.
Задача нашего поколения исключить повторение чего-то нового. А для этого придётся сформировать систему правления и общество, которое способно к долговременному противоборству с ожесточённым противником и мировой системой, которая вынесла России приговор.

- Почему российское руководство называет формат наших боевых действий на Украине "спецоперацией"? Мы действительно рассчитывали, что удастся разгромить ограниченные силы противника за короткий промежуток времени? 

- Был расчёт на эффект внезапности, который не оправдался. Но это обычное дело, что какие-то планы не осуществляются в точности. Вообще, нужно разделять СВО с состоянием войны, в котором мы находимся. Оно началось как минимум с 2014 года, когда велись боевые действия высокой интенсивности. Вполне возможно, что это состояние не закончится с момента, когда после СВО наступит перемирие. Война, о которой мы говорим, длиннее и больше, чем СВО.

- Если сейчас стороны не смогут достичь целей вооружённого противостояния, будут ли какие-то компромиссы? Или боевые действия приостановятся сами собой на долгое время?

- Я бы не говорил о компромиссе. Возможно замораживание и статус-кво без больших политических договорённостей. Возможна ситуация, когда одна сторона исчерпает свой наступательный потенциал, а другая сторона никакого контрнаступательного потенциала не сформирует. В этом случае возможна стабилизация на линии фронта и её превращение в долговременную линию размежевания.
У нас есть примеры того, как живут стороны в условиях такого вынужденного разграничения. Это две Кореи, это Индия/Пакистан, это Израиль, окружённый противником. Нам нужно изучать опыт этих государств и регионов, которые живут в условиях долговременного противостояния и долговременной вражды. 
Мы увидим довольно высокий уровень мобилизации, о котором я говорил вначале. Наше общество должно найти равновесие и показать сопротивляемость в долговременных условиях. В каком-то смысле мы должны стать большим Израилем с точки зрения того, как Израиль относится к своим врагам по всему миру и того, как он выстраивает систему военной службы и военного резерва, охватывая большее число населения, чем в других развитых государствах.
Нам предстоит расширение кадрового состава вооружённых сил и реализация более широкой концепции подготовки военного резерва. Тут примером может служить США или Швейцария, где реализуется концепция вооруженных граждан, которым государством обеспечивает комплекс подготовки и определенные преференции, при этом рассчитывая на них как на определенный резерв в критических условиях.
Надо будет вспомнить о комплексе антитеррористических мер, к которым сама Россия привыкла в период, когда террористическая угроза была очень серьёзной. Этот период был не так давно. Граждане и спецслужбы о нём не забыли. К этому придётся возвращаться.

- В одном из своих интервью Вы сказали, что после нашей победы точно не будут подписаны никакие договорённости, потому что Зеленский и его режим просто сбежит с Украины. Насколько это для нас станет проблемой?

- Да, когда закончится горячая фаза конфликта, не будет никаких мирных актов. Он просто завершится по факту на какой-то из линий разграничения. Я не вижу в этом ничего страшного. Уже понятно, что нет никакого смысла видеть на той стороне договороспособного субъекта.
Раз уж они стали вести тотальную войну, то она не подразумевает возможность сделки. Она подразумевает расчеловечивание противника и исключает возможность договориться с ним. Киевский режим не может быть субъектом договоренностей. Он сам об этом даже не говорит, а кричит. Поэтому я не думаю, что в Москве должны рассматривать договорные сценарии с нынешним Киевом.

- Если рассматривать конфликт на Украине в контексте большого противостояния России и Запада, то кто какие выводы сделал и кто какие шаги предпримет в дальнейшем? 

- Есть ощущение, что хозяева мира (коллективный Запад со всеми его сложными структурами глобального управления, включая крупнейшие государства, спецслужбы и транснациональные компании), приняли решение, что с Россией должно быть покончено как с крупным геополитическим игроком и целостным государством. Это уже противостояние более серьёзного уровня и в нём уже другие критерии успеха для России.
Для России критерием успеха в этом противостоянии будет создание успешной страны и системы, которую невозможно выключить извне, которая имеет довольно прочные моральные и технологические основания своего существования. Это образ страны, способной обеспечить себя по ключевым позициям не только в отрасли военной безопасности, но и в отраслях, связанных с комплексной безопасностью и жизнеобеспечением. 
Если мы сможем сформировать экономику полного цикла, то мир необратимо изменится в нашу пользу. Это будет означать, что глобальная империя не смогла поставить на колени страну, которая проявила непокорность. И в тот момент, когда все это увидят, эта империя начнет рушиться. Это означает, что Россия станет интересной и привлекательной для очень многих сил и государств в мире, которые хотели бы нарастить свой потенциал автономии.
Если мы сможем разработать для себя технологии обеспечения критических инфраструктур, мы сможем этими технологиями поделиться со своими партнёрами к взаимной выгоде.
Все заклинания о том, что мы не должны изолироваться, бьют мимо цели. Сначала нужно поставить цель самообеспечения и на основе достижения этой цели мы построим себе путь к выгодным альянсам с незападным миром.

- Одна из целей информационной войны состоит в том, чтобы подорвать боевой дух противника и донести до него, что сопротивление бесполезно. Почему у нас это не удаётся? Можно ли с этим что-то сделать?

- Эффект внезапности, бури и натиска не сработал. Значит, может сработать только настойчивость, методичность, спокойная решимость и воля к победе.
Я в связи с этим часто привожу в пример нашу давнюю борьбу за западнорусские земли во второй декаде 16 века при Василии III. При нем было три осады Смоленска. Только третья закончилась победой. Что-то не так просчитали, были сложности в инженерном отношении. Кстати, было очень ожесточённое сопротивление со стороны русских жителей Смоленска войскам Василия III. Но царь снова и снова собирал силы для похода, и третья осада увенчалась успехом. Он действовал упорно и методично. Он дал понять, что мы пришли всерьёз и надолго. Потому что у него была цель, которую поставил себе его отец Иван III, - воссоединить под властью московского государя все русские земли. И от этой цели он не отвернул, несмотря на временные трудности. Такая же методичность может привести к победе России в новых условиях. Она может вселить уверенность в нас и в наших друзей и посеять сомнения в рядах неприятеля.