Валерия Шишкина. Свято место на Лубянке: о памятнике Василию Тредиаковскому – первому русскому поэту

Свято место пусто не бывает.

Оживилась дискуссия по поводу такого места на Лубянской площади Москвы. Ранее на ней возвышался памятник Дзержинскому Ф. Э. – польскому шляхтичу и революционеру, заслугой которого являлось основание ВЧК (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем), которую сам революционер и возглавил. Целью ВЧК было обеспечение безопасности тогдашней власти. Под лозунгом «Социалистическое Отечество в опасности» начались концлагеря и репрессии.
Заложенное Дзержинским ширилось и развивалось, и потому памятник нужно было поставить непременно. Любопытно, что поставили его не при Сталине. Долго собирались, потом война помешала и поставили его, в исполнении Вучетича, только в 1958 году под рукоплескание присутствующих на открытии... – Хрущёва и Брежнева.
Не входя в подробности личности портретируемого и моего отношения к нему, с эстетической точки зрения мне памятник не нравился: тяжёлая и непропорционально длинная шинель, просто длиннющая. С полами такой длины ни по лестнице подняться нормально, ни в машину сесть. По сути, шинель сама уже является постаментом для бюста, и тот, что ниже шинели уже и не нужен. Рука, вынимающая что-то из кармана. Маузер? Много железа. Возможно, впечатление железной статики и было целью художника. Я за сохранение памятников, но удаление Железного Феликса адептами новой власти меня не слишком огорчило вследствие эстетической  впечатлительности.
С тех пор свято место пытались стихийно захватить казаки, установив на нём крест в память геноцида их сословия. Затем хотели часовенку поставить. Я их понимаю, но помимо геноцида, есть ещё и репрессированные, и не все они христианского вероисповедания. Было предложение установить монумент Солженицыну, но, при всех стараниях заинтересованных лиц, он мало интересен народу. Сказать по правде, последнее обстоятельство мало волнует власти, они часто поступают наперекор народным чаяниям, а уж те, кто управляет культурой, находят просто садистское удовольствие в том, чтобы действовать наперекор им. 
На площади следует поставить памятник тому, могила которого закатана под асфальт как раз на Лубянке – русскому просветителю, первому русскому профессору и первому академику Василию Кирилловичу Тредиаковскому. Не знаю, кто принимал решение об уничтожении кладбища и не озаботился переносом могилы столь значимой для русской культуры личности. Скорее всего тот чиновник был озабочен как раз противоположным, – не счесть преступлений большевизма в отношении всего русского, начиная от элит и кончая крестьянством.
Казалось бы, заслуги чрезвычайно образованного – Гаага, Сорбонна – отца русского стихосложения неоспоримы, но он был предметом постоянного осмеяния и унижения кичливой элитой своего времени. Корни этого позорного явления в борьбе с русским вектором его деятельности, не принимаемом окружением в основном западно-европейского происхождения. Похожую фронду испытывал и великий Ломоносов. Она продолжается и сейчас: достаточно взглянуть на деятельность тех, кем заполнил важные вакансии в учреждениях культуры Швыдкой и Ко. и бывший министр культуры Мединский под шумок производимых им патриотических тирад. И сегодня дело обстоит нелучше.
А. С. Пушкин в своей рецензии на «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева писал о В. К. Тредиаковском как об отце русского стихосложения:
«Тредьяковский был, конечно, почтенный и порядочный человек. Его филологические и грамматические изыскания очень замечательны. Он имел в русском стихосложении обширнейшее понятие, нежели Ломоносов и Сумароков. Любовь его к Фенелонову эпосу делает ему честь, а мысль перевести его стихами и самый выбор стиха доказывают необыкновенное чувство изящного. В «Тилемахиде» находится много хороших стихов и счастливых оборотов… Вообще, изучение Тредьяковского приносит более пользы, нежели изучение прочих наших старых писателей. Сумароков и Херасков верно не стоят Тредьяковского…».
Сегодняшний молодой читатель, включая даже и поэтов, мало знаком с личностью и наследием Тредиаковского. Для начала рекомендую небольшие, но ёмкие тексты о просветителе и поэте.     Почитайте, каким он был мучеником.
Вряд ли найдётся смельчак, способный оспаривать заслуги Тредиаковского перед отечественной культурой – отец русского стихосложения не только под парковкой на Лубянке, он в основании всего русского, белорусского и украинского поэтического наследия. Но осмеивать, закатывать под асфальт, замалчивать и продвигать менее достойных, но своих, – на это у нас и сегодня полно гораздых. 

 
Весёлое и полное любви русское барокко в лице Василия Кирилловича Тредиаковского должно быть воплощено в достойном его гению и стойкости памятнике. На Лубянке. Справедливость должна восторжествовать.