Сергей Иванников. Earthling / Землянин

25 лет со дня выхода альбома Дэвида Боуи

Альбом Дэвида Боуи Earthling вышел в свет 3 февраля 1997 года, т.е. ровно 25 лет тому назад. Сегодня уже можно говорить, что он стал одним из лучших в его дискографии. 
Идеологически Боуи оставался человеком 60-х на всём протяжении своей жизни. Десятилетия менялись, в чём-то менялся и сам Боуи, но чувство открытости миру, стремление к освоению нового, любовь к эксперименту, это то, что оставалось с Боуи всегда. Именно открытость сознания для нового опыта и является главным наследием «эпохи цветов», и как бы мы не относились к этому явлению в целом, но именно эта часть наследия заслуживает того, чтобы быть сохранённой. 

В главном Боуи никогда не был догматиком, подгоняющим реальность под свод готовых, законченных определений. Скорее, наоборот: Боуи был одним из тех людей, для которых мир всегда является тайной, загадкой, Великой неизвестностью, с которой всегда интересно общаться. 
Творческий путь Дэвида Боуи – это путь кочевника, непрерывно двигающегося от одной музыкальной реальности к другой. У него нет альбомов с одинаковой стилистикой. Похожие – есть, но одинаковых нет. Это не тот случай, когда, открыв нечто новое, музыкант начинает эксплуатировать своё открытие на протяжении десятилетий. Для Боуи подобная судьба – воплощение скуки, умноженной на страх. Ведь именно страх является главным препятствием для преодоления границ. 
Творческое движение Боуи – это манифест Неоархаики. Это путь непрерывного Дара: Боуи постоянно что-то находит, но не сохраняет у себя, не прячет, а делится найденным с другими. Дарить – намного приятнее, чем получать подарки и, тем более, приятнее, чем просто сохранять. Это очень совпадает с тем, что Жан Бодрийяр определил как potlatch, изначально являвшийся практикой обмена дарами, распространённой среди индейских племён Северной Америки. Боуи дарил свою музыку слушателям, слушатели, в свою очередь, дарили ему свою любовь и восторг во время концертов. 
И такая жизненная стратегия сегодня является, безусловно, оправданной. Мир – это всего лишь процесс, погружение в который не оставляет времени для заботы о накоплении и производном от этой заботы культе прошедшего. Всё самое важное, из того, что подарила нам история, уже не пребывает в прошлом. Будучи живым, оно становится частью современности, живёт здесь и сейчас.
Для того чтобы постоянно двигаться через границы, нужно не убегать от экзистенциального страха, а уметь сосуществовать с ним и, тем самым, преодолевать его. Это то, что ещё один философ ХХ века (Пауль Тиллих) определил как «мужество быть».
  Earthling наполнен космической проблематикой. Об этом говорит само название альбома, означающее «землянин». Название сразу же задаёт планетарный масштаб для его восприятия. Но планетарность для Боуи – это не замкнутость, а то, от чего можно оттолкнуться и двигаться дальше. И Боуи отталкивается… 
Космизм как умонастроение манил его всегда, с самых первых творческих шагов. И всякий раз встреча Боуи с космосом обретала неповторимые черты. 
Earthling – это, прежде всего, космос технологический, космос, провоцирующий на развитие техники и вследствие этого меняющий ландшафты нашего непосредственного существования. 
Все музыкальные темы альбома упакованы в электронную оболочку. Боуи активно использует самые разные элементы музыкальной эстетики середины 90-х, загоняя их в устойчивый, непрерывный ритм. И этот ритм, в итоге, перестаёт быть только ритмом, превращаясь в нечто нойзовое, постоянно присутствующее в качестве непрерывно существующего фона, одновременно – монотонного и очень разнообразного. Это и есть сфера технологий, обретшая в пространстве нашего существования тотальные формы присутствия. 
Если предположить, что Боуи ограничился бы исключительно электроникой, Earthling всё равно был бы интересным музыкальным произведением, но автор альбома идёт намного дальше. В электронную упаковку интегрировано огромное количество самых разных художественных элементов и стилистик, но базовой оказывается традиция, связанная с хардом 70-х. (Ирония ситуации в том, что в 70-е чисто хардового альбома в дискографии Боуи не значится.) Очень показательной в этом отношении оказывается самая первая песня альбома – Little Wonder. Она начинается в полном соответствии со стандартами techno, но очень быстро сквозь внешнюю оболочку начинают проступать гитарные риффы, и общее впечатление от этой песни отсылает не к концу 80-х, а к середине 70-х… И это структурное решение присутствует на всём протяжении Earthling: постоянство ритма и пробивающееся сквозь него Иное – жизнь во всех своих проявлениях. 
Тексты альбома дают несколько иную картину реальности. Это уже не притяжение космоса к себе, а попытка разглядеть этот космос, не очень прочно стоя на Земле. Социальная реальность современного мегаполиса во всём своём многообразии, хорошем и не хорошем… Некий круговорот событий, образов впечатлений… 
Но космизм музыки и хаос социальности в данном случае не образуют когнитивного пространства. Скорее, они делают пространство восприятия стереометричным, образуя зазор между потенциальным и актуальным, чувственным и рациональным. Наша чувственность всегда способна рассказать об окружающей нас реальности больше, чем наш разум. Отсюда – постоянство напряжения в отношениях между этими двумя способами восприятия. Но такое напряжение не мешает диалогу между ними; наоборот, оно делает такой диалог по-настоящему творческим. 
В Earthling от имени чувственности говорит музыка, а от имени рацио – голос и, соответственно, текст. Музыка стремится приоткрыть бесконечное, а рациональное осознаёт, что под знаком новых горизонтов оно теряет старую систему координат, точнее, то, что оно пыталось тщетно сохранить на протяжении последних десятилетий… Соответственно, то, что в перспективе будущего открывается как новая возможность, для разума, осознающего себя под знаком господства настоящего, является пределом, финалом истории. И то, что этот предел является всего лишь завершением конкретного исторического этапа, за которым последуют другие, не является утешением для того, что порождено настоящим и умрёт вместе с ним.
Традиция имеет право надеяться на вечность, но её путь к вечности – это постоянное преодоление настоящего. В таком преодолении присутствует оттенок уже упомянутой стратегии potlatch: устремляясь в будущее, традиция дарит настоящее прошлому. И ей нет никакого смысла испытывать чувство скорби по поводу того, что осталось у неё за спиной. 

На заставке: Дэвид Боуи на концерте в Мехико, 1997 год