Провинциальная демография. Малые города России вымирают в среднем на 3% в год

Именно такие данные приводятся в сборнике «Социокультурные трансформации в малых городах России» Института социологии РАН. 

В подавляющем большинстве малых городов происходит сокращение населения примерно на 3% в год, при этом в 48 малых городах демографическая проблема стоит очень остро: население сокращается с темпом более 3% (по некоторым городам – до 11% в год), что ведёт к угрозе их исчезновения. Их социальная инфраструктура, изношена, люди уезжают из этих заброшенных мест. При этом в малых городах проживает до четверти населения страны, и они охватывают большие территории. При таких темпах депопуляции численность населения малых городов уполовинится уже через 20 лет.
Авторы отмечают, что для России урбанистический вектор развития весьма опасен, так как он способствует быстрому исчезновению малых городов и сельских поселений и обезлюживанию значительных территорий. Но именно этот курс заложен в Стратегии пространственного развития России, которая ориентирована на концентрацию людей в мегаполисах.
«В русле реализуемой ныне однобокой программы перемещения населения в крупные мегаполисы малые города подверглись многочисленным «оптимизациям», включая оптимизацию сферы образования, приведшую к закрытию школ и других учебных заведений, и оптимизацию здравоохранения, которая на самом высоком уровне была признана провальной. И хотя некоторые из этих программ признаны ошибочными, эффекты, которые они произвели в малых городах, по-прежнему сказываются на жизни их населения. Деградация образования, а вместе с ним и культуры в целом, закрытие учреждений здравоохранения приводили и приводят к тому, что население, живущее там, всё чаще убеждается в своей второсортности», – пишет в предисловии к сборнику член-корреспондент РАН, директор ФНИСЦ РАН Михаил Черныш.
По его словам, разрушительные реформы привели к тому, что в малых городах не остаётся профильных медицинских кадров, неэффективной или вовсе отсутствующей становится скорая помощь населению. В сумме эти факторы стимулируют отток молодёжи в большие города, лишают малые города перспектив развития. Исход молодёжи в большие города создаёт импульс для «опустынивания» российских территорий.
В Общественной палате РФ уже отмечали, что более 10% деревень в России вообще не имеют постоянных жителей, а в большей части «живых» сельских населённых пунктов число жителей не превышает 50 человек, в том числе в 36 тыс. деревень живут менее десяти человек. То есть половина российских сел практически «мёртвые». И положение только ухудшается. С 2001 года закрылось в России закрылось примерно 20 тыс. сельских школ.
По разным прогнозам, население России сократится на 20-30 млн к середине века или чуть позже. Рождаемость три последних года практически держалась на одном уровне – 1,5 ребенка на женщину, но в этом году снизится на несколько процентов, притом что с СВО это не связано, так как рождаются дети, зачатые в прошлом году.
Со смертностью ещё проще: губительные «антиковидные» меры привели к огромному росту смертности – за два года сверх фонового уровня умерли более 1 млн россиян. Именно эти меры были главной причиной, потому что после их отмены ковид внезапно стал безопасным, что подтверждает хотя бы смертность в августе-сентябре, на которой огромный рост заболеваемости в это время вообще никак не сказался. В прошлом году при той же заболеваемости ежемесячно дополнительно умирали десятки тысяч человек. Смертность в результате СВО (то есть погибшие) несопоставимо мала по сравнению со смертностью в результате «ковидного психоза» и составляет порядка 1% от обычной годовой смертности. По сравнению с ростом на 36% в прошлом году – одним из самых больших в мире – это ничто.
Из всего этого следует, что прямого влияния с точки зрения рождаемости и смертности СВО не окажет или окажет настолько слабо, что оно не превысит годичных колебаниях.
Что касается миграции, то её прямое влияние тоже будет небольшим. Тех, кто навсегда покинул Россию, едва ли наберётся намного более значимое количество, чем тех, кто приехал.
Наибольшим будет влияние непрямых, то есть недемографических факторов. Это дальнейшее ухудшение экономического положения и морального состояния населения. Реальные доходы населения медленно снижаются уже который год подряд, и в условиях отсутствия образа будущего, апатии и депрессии это самым непосредственным образом скажется на демографии. Единственную «вину» здесь, которую можно возложить на СВО, – это то, что она не дала пока ни этого образа, ни военных побед.
В прошлом году советский и российский врач, доктор медицинских наук, профессор Игорь Гундаров рассказал, как под перелом в Великой Отечественной войне сказался на рождаемости в блокадном Ленинграде, где в 1944 году она подскочила в три раза, при том, что это родились дети, зачатые в истощённом блокадном городе в 1943 году.
«Что же великое произошло в 1943 году? Это победа в Сталинградской битве. То, что мы победили и, как стало ясно, победим в войне, оказало огромное влияние на репродуктивную способность... Демографический бум в осажденном Ленинграде противоречит всем канонам демографии и медико-санитарной науки» (И.Гундаров).
Он отмечает, что демография может творить чудеса, но для этого нужна вдохновляющая цель. Пока же с этим всё не хорошо. Как и с самой демографией.

Материал был опубликован на сайте «Накануне.ру»
Автор материала: Евгений Чернышёв