О ЛИДИИ АЛЕКСАНДРОВНЕ КОЛОГРИВОВОЙ И ЕЕ ТВОРЧЕСТВЕ

Имя замечательной русской поэтессы Лидии Александровны Кологривовой, жившей в конце XIX — начале ХХ века, к сожалению, все еще плохо знакомо современному читателю. За исключением нескольких небольших публикаций, упоминаний об этой замечательной женщине в литературоведческих работах после октябрьского периода практически нет — даже в претендующем на академическую полноту биографическом словаре «Русские писатели. 1800–1917», увидевшем свет уже в 1990-е годы. Сборники ее стихотворений, встречавшие до революции положительные отклики критики, также после революции 1917 года не переиздавались. Не нашлось для Л. А. Кологривовой места и в объемной антологии «Сто поэтесс Серебряного века» (СПб., 1996).  

Священномученик протоиерей Иоанн Восторгов

Между тем вот что говорил о Лидии Александровне современник — священномученик протоиерей Иоанн Восторгов:

«Они (стихи Л. А. Кологривовой. — А. И.) впоследствии, с течением времени, войдут в сборники и книги для молодых поколений, и долго <...> будут напоминать родному русскому народу о возвышенных религиозных переживаниях русской женщины-поэта».

Священник Александр Речменский ему вторил:

«Время замалчивания русских писателей осмелившихся остаться русскими во дни попыток расшатать вековые устои Руси, еще не прошло, и о Л. А. Кологривовой наша художественная критика доселе замалчивала. Без сомнения, пройдет еще немного времени, и талант ее получит достойную оценку <…> Тогда религиозно-нравственные и патриотические стихотворения Л. А. Кологривовой найдут себе место на страницах сборников и книг…»

Точная дата рождения Л. А. Кологривовой, к сожалению, все еще неизвестна. Как следует из немногих некрологов поэтессе, родилась она в 1872 или 1873 году. Согласно дошедшим до нас отрывочным фактам ее биографии, Лидия Александровна происходила из старинного и знатного рода князей Ухтомских, получила образцовое воспитание и имела репутацию «высокообразованного знатока искусства». Ее мужем стал Сергей Николаевич Кологривов (1856 — после 1918), ученый-историк, сотрудник Императорского Санкт-Петербургского Археологического института, активный деятель монархического движения. 

Сергей Николаевич Кологривов (1856 — после 1918)

Жили Кологривовы в подмосковном селе Милет (Богородский уезд) — бывшей вотчине первых царей из Дома Романовых. Как отмечало в 1913 году одно из периодических изданий, это имение было подарено царем Алексеем Михайловичем своей дочери — царевне Софье, а со временем оно перешло в собственность Кологривовых. «Теперь это имение, —отмечало издание, — принадлежит С. Н. Кологривову. В древности здесь жили бояре Романовы. В Милете сохранились терема с башнями, выстроенные более 300 лет назад и затем никогда не реставрировавшеся». Весьма вероятно, что историческая обстановка, в которой жила поэтесса, оказала влияние на ее интерес к русской старине и традиции.

Село Милет

Первые поэтические опыты Лидии Александровны увидели свет в 1902 году в сборнике трех авторов — Л. Кологривовой, А. Милорадович и В. Гордеевой. Первый отзыв, опубликованный суворинским «Новым временем», в редакции которого поэтессы прислали свой сборник на рецензию, был иронично-снисходительным. «Что тут скажешь? — писал рецензент В. Эссель. — Одно разве — и то в виде догадки: не чеховские ли это “три сестры”, вырвавшиеся наконец в Москву и нашедшие свое призвание?» Но все же книжка была замечена и удостоилась лестных отзывов. «Критика с особенною похвалою отозвалась о выдающихся сочинениях <...> поэтессы, как о легкости и плавности ее стиха, так и об интересных сюжетах, которые Л. А. брала, с одной стороны, из жизни природы и из настроений человеческого сердца, а с другой — из событий родной старины».

Сборник стихов Л.А. Кологривовой, 1903 год

Успех ободрил поэтессу, и с этого времени из-под ее пера одно за другим начали появляться оригинальные стихи и переводы. В 1903 году она выпустила уже собственный сборник, назвав его (как и все последующие, вышедшие в 1905, 1907, 1910 и 1912 годах и насчитывавшие в общей сложности более пятисот страниц), просто «Стихотворения».

Следующий сборник — 1905 года — вызвал восторженные рецензии в церковной и патриотической прессе. Так, петербургский журнал «Православно-русское слово» делая подробный разбор творчества Л. А. Кологривовой, отмечал: «Как по содержанию, так и по изложению, все стихотворения отличаются многими достоинствами. Предметы или темы их не пустячны и не пошлы, как в пьесах современных декадентов, но совершенно серьезны, возвышены, близко касаются лучших потребностей нашей души, — словом, вполне достойны истинной поэзии. И внешняя форма стихотворений — выражение мыслей и чувств — довольно художественна: поэтические образцы изящны и благородны, стихи, за немногими исключениями, вообще правильны и гладки, достаточно музыкальны, рифмы благозвучны и удачны». Стихи Кологривовой, отмечалось далее, «по высоте и назидательности мыслей и по глубине чувств поучительны и трогательны, возбуждают в душе читателя благоговейные движения сердца и стремления к самоуглублению и самоусовершенствованию». «Можно смело рекомендовать стихотворения г-жи Кологривовой любителям назидательного чтения и истинной поэзии», — заключал автор рецензии, укрывшийся за инициалами А. П.

А вот отрывок из рецензии, опубликованной в московском еженедельном журнале «Родная речь»: «Много у нас теперь людей, которые пишут стихи и печатают их, но где вы видите среди этих стихотворцев истинных поэтов? <...> Истинные поэтические дарования в наш век, мещанский и пошлый, редки, поэтому мы с особенным удовольствием приветствуем появление настоящих поэтов. К числу именно таких настоящих, одаренных свыше чувством красоты и изящества поэтов должно отнести Л. А. Кологривову <…> На примере Л. А. Кологривовой особенно ясно и отчетливо вырисовываются как причины упадка русской поэзии, так и путь к ее возрождению». Она — «счастливое и — увы! — единственное в наше время исключение. Эта истинно русская женщина – законная и прямая наследница тех русских женщин, величавые и поэтические образы которых изображены мастерами русского слова. И стоя на родной, русской почве, воодушевляясь русскими идеями и чувствами, она непрестанно питает свое дарование и создает истинно поэтические произведения»

В 1903–1904 годах Л.А. Кологривова сотрудничала в журнале «Вестник Европы», а с 1905-го стала постоянной сотрудницей ведущей консервативной газеты «Московские ведомости», где, как правило, по субботним и воскресным дням в течение ряда лет печатались ее стихотворные отклики на текущие события, а также стихи, посвященные религиозной теме, русской истории и чарующей русской природе.
Православный читатель по достоинству оценил творчество поэтессы. Помимо благожелательных рецензий, в которых Кологривову хвали за глубину чувств и «завидную ясность духа», в печати стали появляться и восторженные письма читателей, среди которых, пожалуй, можно особо отметить стихотворный отклик некоего Владимира Старогородского: «Тебя я не знаю, но лиры твоей / Мне в душу аккорды запали, / И струны поэта, по воле своей, / Твои лишь слова повторяли…»

А лично знавший Лидию Александровну протоиерей Иоанн Восторгов сравнивал поэтессу с преподобной Кассией, жившей в Византии в IX веке и прославившейся, помимо своей праведной жизни, сочинением духовных стихов и церковных песнопений: «В святые дни наиболее чтимых и великих христианских праздников среди песнопений церковных встречаем мы блистающие вдохновением и художеством молитвы, которые имеют надписание “Творение Кассино”. Они принадлежат Кассии, женщине-поэту, – женщине, посвятившей свое слово и дар литературного творчества возвышенной религиозно-назидательной поэзии. История говорит нам, что эта замечательная писательница была знатного рода, получила высокое образование и удивляла современников своею одаренностью; она окончила жизнь в обители, в подвигах молитвы и служении Богу». 

Преподобная Кассия

Лидия Кологривова – «одна из последовательниц и подражательниц блаженной Кассии, женщина-поэт, писательница, женщина, несомненно, одаренная высокими и редкими способностями литературного творчества и тоже посвятившая свое вдохновение религиозно-назидательной поэзии. <...> Сколько возвышенных религиозных стихотворений принадлежит ей! Они были бы достойны, при иных условиях и обстоятельствах, общецерковного употребления. Сколько прекрасных и трогательных строк вылилось из-под ее пера в честь и славу Христа Воскресшего и в ознаменование пасхальной радости!»

В особый цикл стихотворений Лидии Александровны можно выделить ее религиозные, глубоко православные стихи, посвященные библейским сюжетам («Иоанн Креститель», «Иродиада», «Саул», «Рождественская ночь» и др.) и личным духовным переживаниям поэтессы (например «Молитва»). Нередко перо Л. А. Кологривовой служило и для художественной зарисовки фрагментов житий русских святых (взять хотя бы стихотворение «Св. Митрофаний» или «Св. Митрополит Филипп»). 

"МОЛИТВА"

Перед Тобой в эти дни покаяния,
Низко поникнув главой преклоненною,
В чистосердечном и полном признании
Я обнажаю всю душу смятенную.
Все недостойные помыслы скрытые,
Зависти тайной, стяжанья неправого,
Тёмные мысли, обиды открытые,
Злые намеренья сердца лукавого.
Чувства, иль веры чужой оскорбление,
Слово жестокое, действия гневные.
Не осуди — ниспошли мне прощение
И исцели мои раны душевные.
Да не погибну в мирском искушении,
Да не утрачу в нём веры спасительной,
И сокрушится на веки сомнение
Пред Твоей правдой и силой живительной.

Будучи убежденной монархисткой, Лидия Александровна неоднократно обращалась к художественному описанию незаурядных личностей русских царей — Иоанна IV Грозного, Петра I, Александра III. А торжественный юбилей, посвященный трехсотлетию Дома Романовых, «вызвал из-под ее живого пера особенно прочувствованные произведения, которые невольно обращали на себя внимание и теплотою чувства, и звучным, точно отчеканенным стихом». Особняком стояла лирика поэтессы, которая, по словам одного из рецензентов, «читается не без удовольствия и доставляет немало художественных наслаждений».

Как справедливо отмечал один из критиков, мировоззрение Л. А. Кологривовой было настолько ясно и четко выражено в ее творчестве, «что усвоить его не представляет никаких затруднений». Но, тут же пояснял он, «это вовсе не значит, что оно бедно содержанием. Оно изумительно целостно, как бы выковано из одного куска. Оно немногосложно, но зато крепко и надежно, и из него не единой доли нельзя выкинуть, не повредив и не изуродовав в конец все здание <…> Бог, отчизна, природа — вот три кита, на которых основывается все поэтическое миросозерцание Лидии Александровны. Все эти три элемента неразрывно связаны друг с другом. Природа есть обнаружение Бога, а Владыка вселенной хранит и защищает Святую Русь».

Русско-японская война и последовавшие за ней революционные события 1905–1907 годов потеснили в творчестве поэтессы лирические и исторические сюжеты. С этого времени в ее стихах-молитвах слышны прошения о ниспослании победы Русскому воинству и о преодолении охватившей страну пагубной смуты. В эти годы также появляется целый цикл стихов, отстаивающих коренные ценности русского народа («Наши исконные заветы», «О, Русь!», «Россия для русских» и другие). Поэтесса активно включается в монархическое движение, став одним из первых членов Русского монархического собрания в Москве. 

"РОССИЯ ДЛЯ РУССКИХ", 1906 год

Святой молитвой и трудом,
Снося невзгоды и страданья,
Народ свой отчий строил дом,
Слагал Руси державной зданье.
Терпя неволи страшный бич,
В борьбу и мир, без перемены,
За кирпичом он клал кирпич
И возводил все выше стены.
И вот чертог его готов,
Широко дверь раскрыта дома,
И он соседей и рабов
Зовёт на пир в свои хоромы.
Хотя страны подвластный сын
Здесь встретил ласку и вниманье,
Народ лишь Русский — господин,
Просторный дом — его созданье.
Хозяин полный он всему,
Своими всёсоздав трудами,
И место первое — ему
В углу палат под образами.
Напрасно праздная молва
Чужим пророчит одоленье,
Он за исконные права
Восстанет в мощном единеньи;
Он все попытки отразит
И волей твёрдою и стойкий
Своё владенье закрепит
Над дорогой своей постройкой.
Прочь руки! Кровью и трудом
Народ родное строил зданье
И не отдаст свой отчий дом
Он пришлецам на поруганье.

Пойдя против общего течения, выступив в защиту незыблемых для нее идеалов – православия, самодержавия, народности, поэтесса не побоялась громко объявить себя врагом революции и «черносотенкой». Из-под ее пера в это время выходит целый цикл стихов, грозно обличающих как революционеров, так и либералов, расшатывавших опоры православного царства. В результате — «прогрессивная общественность» объявила Л. А. Кологривовой негласный бойкот, а официоз стал стесняться политических воззрений поэтессы-монархистки. В 1908 г. официальная газета Военного министерства «Русский инвалид», высоко оценивая патриотическое творчество Кологривовой и отмечая ее «несомненное незаурядное поэтическое дарование», вместе с тем указывала: «Ее стихотворения с особою охотою помещаются на страницах некоторых органов печати, но … некоторые из них очень много теряют от той чрезмерно густой политической окраски, которою они проникнуты. Не будь этого, сборник стихотворений г-жи Кологривовой выиграл бы процентов на 100». 

Вместе с тем, рецензент, называя Л. А. Кологривову «современной графиней Ростопчиной (известной поэтессой, писавшая в 1830–50-е гг. — А. И.)», подчеркивал: «Очень хороши [ее] военные стихотворения, и если бы собрать отдельный сборник стихотворений этого характера, то он мог бы иметь большое распространение в войсках».

Ростопчина Евдокия Петровна (урождённая Сушкова) — русская поэтесса, переводчица, драматург и прозаик
 

Позже, говоря о незаслуженной малой известности поэтессы, газета «Русский стяг» отмечала: «Причина, конечно, обусловлена в значительной части тем, что покойная Лидия Александровна всей душой олицетворяла собой протест против смуты <…>, шла против течения, что, как известно, у нас не прощается…». «Лидия Александровна под вихрем безумных свобод главы не склонила и смело стала в ряды монархистов, вооружась художественным пером против “крамолы”», — вспоминал священник А. Речменский.  «На ее долю выпала трудная роль. Особенно энергично ее деятельность развивалась как раз в тот период, когда всем низким и темным инстинктам души были настежь распахнуты двери <…> В момент сначала беспомощной растерянности, затем разнузданной вакханалии низменных страстей, потом общего уныния, угнетения и подавленности духа — голос Л. А. Кологривовой звучал удивительно уверенно, спокойно, убежденно, и, главное, искренно», – отмечал современник.

«В продолжение трех последних лет, — писала в 1907 году одесская газета «За Царя и Родину», — очень часто в номерах столичных и провинциальных газет приходилось встречать стихотворения, подписанные Л. Кологривовой. Теперь, когда издано полное собрание ее сочинений, тип и поэзия Кологривовой совершенно выяснились, и мы можем дать полную и справедливую оценку этой новой поэтессе, выдвинутую черносотенным движением. Насколько по стихам можно узнать характер автора, Кологривова представляет собой тип настоящей русской женщины, с богатой возвышенной, склонной ко всему хорошему душой. Это тип той женщины, которую изобразил Пушкин в Марии Ивановне — капитанской дочке. В каждой строке ее стихотворений особенно проглядывают главнейшие черты ее характера: религиозность и высокий патриотизм. По ее переложениям псалмов и стихотворениям на религиозные темы с объяснениями важнейших евангельских изречений видно, что поэтесса глубоко верующая убежденная христианка, признающая все догматы и постановления Церкви». В заключение рецензии автор статьи называл Кологривову «восходящей звездой русской литературы». 

Либеральная же критика занесла имя Кологривовой в «черные списки». Что, впрочем, неудивительно, ведь ее стихи, «осмысляя современность и историческое прошлое, внутренний мир самой поэтессы и окружающий Божий мир с позиции глубоко верующей воцерковленной православной души», находились в резком противоречии с господствующей тогда модой на декадентов и хулителей традиционных русских начал. 

Но стихи Лидии Александровны продолжали выходить в свет, прежде всего благодаря поддержке «Московских ведомостей», размещавших произведения Кологривовой на своих страницах и протоиерею Иоанну Восторгову, чье издательство «Верность» в революционные годы продолжало публиковать сборники стихов поэтессы.

В последние годы жизни из-за тяжелого телесного недуга Л. А. Кологривова была вынуждена часто покидать Москву, чтобы искать исцеления под ярким итальянским небом. «Но и оттуда, хотя изредка, прилетал поэтический голос больной писательницы, описывавшей с восторгом роскошные ландшафты чужого края, но с примесью грусти о покинутой родине». Едва лишь почувствовав небольшое облегчение, она поспешила возвратиться в «милую Москву», но, как оказалось только для того, чтобы после долгих страданий замолкнуть навеки.

Лидия Александровна Кологривова умерла в Страстную пятницу 20 марта (2 апреля) 1915 года в возрасте 42 (по другим сведениям — 44) лет. Согласно метрической записи, причиной смерти стало онкологическое заболевание. Смерть настигла поэтессу в Доме дворцового ведомства, откуда ее тело было перевезено для погребения в село Милет. Отпевание Л. А. Кологривовой совершил протоиерей Иоанн Розанов. Трогательную и прочувственную речь у ее гроба произнес протоиерей Иоанн Восторгов.

«Как и все горячо любящие родную Русь, покойная отличалась прежде всего религиозную настроенностью, и Господь милосердный послал ей кончину в великий день воспоминаний Крестной Своей смерти за грехи всего мира, – вспоминал, знавший Лидию Александровну священник. — Светлый луч веры Христовой озарял душу и сердце ее в течение всей ее жизни, давал утешение в скорбные минуты, давал силу в перенесении тяжелой болезни <…> Особенно ярко луч теплой веры покойной блистал, когда она готовилась у Вышнего Престола найти блаженство и покой. Какою отрадою послужило возложение на нее, многоболезную, мантии прп. Серафима. С какою верою она повторяла слова молитвы пред св. причащением, прочтенные ее духовником. А когда наступила блаженная минута принятия св. Христовых Таин, то она слабою рукою дала знак, чтобы священник повременил сподобить Таин и углубившись в созерцание своей душевной жизни, с мольбою произнесли заключительные слова молитвы: “Да не в суд или в осуждение будет мне причащение святых Твоих Таин, Господи, но во оставление всех моих грехов и в жизнь вечную!”». 

После революций 1917 года о талантливой поэтессе уже не вспоминали. Историю, как известно, пишут победители, а им, что либералам-февралистам, что безбожникам большевикам, этот «родник простых и чистых звуков полный» был чужд и враждебен. Поэтому стоит ли удивляться, что никаких упоминаний о жизни и творчестве Л. А. Кологривовой в литературе послеоктябрьского периода нет. И дело здесь, конечно же, не в уровне ее стихов, которые до революции признавались весьма достойными войти в историю русской литературы, а в их религиозно-патриотическом содержании. Как с грустью заметил в свое время один из первых современных исследователей творчества Кологривовой С. Н. Азбелев, даже в наши дни имя несомненно одаренной русской поэтессы, «результативно стремившаяся продолжить творческие традиции Федора Ивановича Тютчева, Алексея Константиновича Толстого и Аполлона Николаевича Майкова», умышленно замалчивается, а в энциклопедических изданиях, посвященных нашей литературе, по какому-то нелепому недоразумению на букву «К» до сих пор помещаются такие «поэты» и «писатели» как, например переводчик «Интернационала» Аарон Коц или большевистский функционер Лев Каменев (Розенфельд)... Поэтому хотелось бы верить, что вечера памяти и публикации новых сборников стихотворений Лидии Александровны Кологривовой послужат возвращению этого незаслуженно забытого имени русскому читателю.