Михаил Смолин: Нужно прекращать бояться русской идентичности

РФ должна осознать себя Россией, а не безликой постсоветской республикой, застрявшей между двумя одинаково безумными гуманистическими проектами. 

«Станем как все» и попробуем натянуть на себя латекс с территориальных размеров Швейцарии или политической организации США, с одной стороны. 

И проектом «Даешь вчера!» с единственным желанием повторить Советский Союз 2.0 — то ли в бесчеловечном сталинском облике, то ли в застойно-человеческом брежневском варианте. 

Российская Федерация двигается в своем развитии на слишком малых оборотах, не задействуя в полной мере всех народных потенций. Если современная власть не включит русский национальный «реактор» в спокойном, умеренном, но традиционном идеологическом обрамлении, ей не удержаться. Или, если точнее, ей будет очень тяжело сохраниться после передачи «по наследству» этой власти от Путина кому-нибудь другому. Современная конструкция власти и ее идеология крайне противоречивы, недостаточно прописаны и не пропагандированы ни через СМИ, ни, что еще более важно, через школу. 

Где наследники? 

Где мировоззренчески-монолитно сплоченный политический класс, который получил в университетах несоветскую и нелиберальную закалку и который продлит взятый политический курс? 

Где народ, прошедший через новую общеобразовательную школу, где ему дали твердые политические и исторические знания об их Великом Отечестве? 

Где, наконец, эти самые новые школы и новые университеты, воспитывающие нацию, уясняющие прошлое и мобилизующие молодые силы на будущее? Вся высшая школа либо осталась советской, либо стала либеральной и не в состоянии готовить образованных и сознательных граждан своей Родины. 

Мы много уделяем внимания военным и геополитическим вопросам, что правильно, что-то получается, что-то не очень. Мы не менее стараемся решить экономические и финансовые вопросы, что, вероятно, делается не совсем верно, и явно многое не получается. 

Но ведь гражданин нашей страны прежде всего человек разумный. Достаточно ли его развивает наше постсоветское образование, и добротной ли мировоззренческой пищей питают его СМИ и само государство? 

Да, есть системные партии, есть и системные банки, но нет пронизывающего общество мировоззренческого идеологического единства, нет и национальной экономической школы. Оттого и наша внутренняя повестка так бледна и неустойчива, и потому наша экономика постоянно в упадке и глобально не знает, как и куда ей развиваться. 

Большое количество наших граждан не знает своей страны ни в мировоззренческо-психологическом плане, ни в хозяйственно-экономическом. Люди, граждане страны не безликий электорат, они имеют свою историю, свои поведенческие стереотипы, свои психологические установки, требования к власти и т. д. И власть должна быть национальна не потому, что какие-то «великорусские шовинисты» хотят установить свой режим подавления других национальностей, а только потому, что она может быть своей, признанной, глубоко легитимированной, родной властью, только если она соответствует представлениям большинства людей, сформированным их жизнью. 

Сгущается ли атмосфера давления? Многие революционные агитаторы сейчас радикализировали пропагандистскую риторику о сгустившейся атмосфере некоего психологического давления в обществе, усиления страха, распространяемого властью, даже насилия. 

Где посмотреть на это давление? Может быть, это ощущает наша элита, деятельность которой вписывается в прямоугольник  офшоры — Уголовный кодекс — Лондон — амнистия? Или в том, что отдельным особо горячим головам не дают свободы организовывать революционные катаклизмы? 

Мне кажется, что, кроме некоторых непопулярных реформ, основными носителями атмосферы «психологического давления» и «страха» являются сами разжигатели революционных страстей. 

После выборов президента они осознали, что как минимум до 2030 года у них нет шансов законными средствами попасть в вожделенную ими властную синекуру. И придется свои «лучшие годы» продолжить существовать либо на западные гранты, либо в партийных тусовках.

Наиболее недовольны те, кто мнит себя революционными Дантонами и Робеспьерами, новыми Керенскими, Лениными и Сталиными. Недовольны те, у кого болезненно «расчесана» жажда власти и отсутствует критическое отношение к своим политическим способностям. 

Революция, по сути, и есть воплощенное недовольство окружающим миром, часто помноженное на собственную горделивую ущербность. Гордыня, самолюбование, высокое о себе думанье, самопревозношение и неудовлетворенность своим положением в мире — сложно улавливаемая государством сфера.