Максим Кузнецов. Мерзость пред Богом и людьми

Мы продолжаем публикацию фрагментов книги Максима Кузнецова «Русское неоязычество. Истоки, идеи и мифы».

В неоязыческой литературе, блогах и группах в социальных сетях, созданных современными многобожниками, среди разнообразных нападок на христианство особенно нелепо смотрятся обвинения в разрушении «высокодуховной языческой морали и нравственности». К примеру, некоторые неоязыческие адепты утверждают, что, согласно христианскому учению, семейная жизнь является чем-то нечистым и даже противоестественным для христиан, а сами христиане положительно относятся к гомосексуализму. Так, известный неоязыческий писатель В. Авдеев умудрился на страницах своей книги одновременно восхвалить языческие оргии, попеняв на то, что христиане их запретили, и тут же обвинить христиан в том, что сами они были безнравственны и оргии также практиковали. Конечно, для образованных людей, знакомых с историей и религиоведением, подобные заявления абсурдны, однако уместно будет всё же провести небольшой сравнительный анализ представлений о нравственности в язычестве и христианстве. 
В античном языческом мире разврат и гомосексуализм были нормой, которая нисколько не осуждалась, более того, гомосексуальные сюжеты вошли в религиозную мифологию. 
Так, например, древними критскими законами было установлено «сожительство мужчин с мужчинами». На Крите существовал следующий обычай, описанный историком Эфором. Влюблённый, предупредив о своих намерениях, встречает юношу на дороге и пытается увести его. Друзья юноши символически его удерживают и, если считают «влюблённого» недостойным, то не отдают ему юношу. В противном случае похититель и его «возлюбленный» два месяца проводят вместе, охотясь, а затем устраивают угощение. 
В Спарте устойчивым был обычай, что у лучших юношей должны были быть любовники, и «даже достойные и благородные женщины любили молодых девушек».
Для греческих философов подобные отношения также являлись нормой. Так, Платон в диалоге «Парменид» изображает Зенона в качестве возлюбленного Парменида. Аристотель приводит рассуждение: «Влюблённые полезны для государства на том основании, что любовь Гармодия и Аристогитона ниспровергла тирана Гиппарха». (Вообще для греческой античной культуры было характерно, что сексуальные услуги юноши рассматривались как нормальная форма оплаты услуг учителя, обучающего подростка какой-либо профессии. Когда Алкивиад пожелал стать учеником Сократа, он решил сделать всё, чего Сократ ни потребует. «Полагая, что он зарится на цветущую мою красоту, я счел её счастливым даром и великой своей удачей: ведь благодаря ей я мог бы, уступив Сократу, услыхать от него всё, что он знает. С такими мыслями я однажды и отпустил провожатого, без которого я до той поры не встречался с Сократом, и остался с ним с глазу на глаз... и я ждал, что вот-вот он заговорит со мной так, как говорят без свидетелей влюблённые, и радовался заранее. Но ничего подобного не случилось. Я решил пойти на него приступом... Я лёг под его потертый плащ и, обеими руками обняв этого человека, пролежал так всю ночь. Так вот, несмотря на все мои усилия, он одержал верх, пренебрёг цветущей моей красотой... Я был беспомощен и растерян» (Платон. Пир. 217а-219е). Как видим, целомудрие Сократа было предметом удивления. Впрочем, Сократ никогда не осуждал педерастию, никогда не призывал обратиться к женщинам – он лишь призывал любить не только тела мальчиков, но и их души и душевную близость ставить выше телесной (см.: Ксенофонт Афинский. Пир. 8). 
Особенно ярко масштаб гомосексуального разврата позволяет оценить наследие Плутарха. Одной из основных идей Плутарха было суждение о том, что женщины не менее достойны любви, чем юноши, поскольку также бывают отмечены различными добродетелями. 
Большинство римских императоров-язычников широко практиковали гомосексуальные отношения, о чём свидетельствует Светоний в своей известной работе «Жизнь двенадцати цезарей». 
Но если весьма лояльное отношение к содомскому греху в античном мире достаточно широко освещено в популярной литературе, то нравы столь любимой неоязычниками Японии не так хорошо известны нашим соотечественникам. Уже в самых ранних японских текстах, датируемых VII веком н.э, воспевается любовь между мужчинами и юношами. В дальнейшем эта практика, именуемая «сюдо», пользовалась большим уважением и поощрялась, особенно у самураев. Считалось, что сюдо благотворно действует на юношей, уча их достоинству, честности, чувству прекрасного. Сюдо противопоставлялось женской любви, которую обвиняли в «размягчении» мужчины. Регламентированные гомосексуальные отношения в Японии исчезают только в конце XIX века во время эпохи Мэйдзи. Это стало следствием сильного влияния западной культуры и христианской морали на японские традиции. 
Сюдо – традиционные японские гомосексуальные отношения между взрослым мужчиной и юношей. Похожая ситуация была и в других азиатских странах. По данным исследования Г. Б. Дерягина «Гомосексуализм. Бисексуальность», в Китае как до нашей эры, так еще и в XIX веке н.э., вплоть до коммунистических репрессий XX века, мужская гомосексуальность и проституция были вполне обыденным явлением. Этому способствовало отсутствие христианских и мусульманских влияний, хотя в XVIII веке и предпринимались попытки соответствующих запретов и наказаний.
Гомосексуальные отношения по взаимному согласию между взрослыми мужчинами, а также с юношами в Китае считались вполне нормальными, периодически становились даже модными. В Индии запреты на гомосексуальные отношения также появились только с периода её колонизации англичанами.) 
Среди славян-язычников, по свидетельствам современников, также нередки были случаи гомосексуальных отношений. Арабский писатель Ибн Мискавейх так описывает захват дружиной князя Игоря города Бердаа в 943 году: «...скопилось у Русов в городе Бердаа большое богатство, стоимость и достоинство которых были велики. Овладели они женщинами и юношами, прелюбодействовали с теми и другими и поработили их»76. Похожим образом дело обстояло и в скандинавских странах. 
У викингов допустимой нормой был активный гомосексуализм, в то время как пассивный порицался. Уступить другому мужчине (в сексуальном смысле) приравнивалось к трусости – из-за вошедшей в обычай сексуальной агрессии к поверженным врагам. Данная практика отражена, например, в саге «Sturlunga». Особенно ясно она видна в части «Gupmundar dэгa», где Гудмунд берёт в плен мужчину и его жену и собирается в знак унижения изнасиловать обоих (Ok var pat vid ord at leggja Porunni i rekkju hja einhverjum garungi, en gera pat vi Bjorn prest, at pat pstti eigi minni svivirding). – Sorenson. 82, 111; Sturlunga saga. I, 201. О знаменитом исландском герое Греттире в саге «Grettisfsrsla» сказано: «И брал он дев, и вдов, и чужих жен, и сыновей крестьянских, и старшин, и купцов. И с коровами и козами близок был, да и со всеми созданиями живыми» (Sorenson. 18).

Как мы смогли убедиться, языческий мир не просто не боролся с развратом – разврат был его нормой. 
Совсем иная картина открывается нам в Библии. Ветхий Завет повествует о полном уничтожении Богом городов Содома и Гоморры со всеми его жителями, практиковавшими мужеложство и разврат (см.: Быт. 19.1-26). 
В христианском лексиконе грех гомосексуализма так и именуется – «содомский грех». Приведём несколько цитат из Священного Писания на этот счет: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость» (Лев. 18. 22); «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них» (Лев. 20,13). 
Новый Завет полностью созвучен с Ветхим относительно мерзости и недопустимости содомского греха: «Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление  противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1,26-27); «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники... Царства Божия не наследуют» (1Кор. 6, 9-10). 
Каноны Церкви устанавливают епитимью и отлучение от Причастия на срок до 30 лет для раскаявшихся в этом грехе. Также канонами предписывается извержение из сана клириков-содомитов. Кроме того, запятнавшие себя подобным грехом, никогда не могут быть приняты в церковный клир.
Христианский писатель и богослов Климент Александрийский, живший во II веке, писал: «Уже сама природа воспротивилась соитию мужчины с мужчиной. Недозволительно человеку соитие, совершаемое без цели зачатия, ни неестественное при этом положение, ни с субъектами связи, несоединимое в себе соединяющими». 
Один из наиболее почитаемых отцов Церкви святитель Иоанн Златоуст утверждает, что «мужеложники хуже убийц». 
Обращаясь к содомитам, преподобный Максим Грек взывал: «Познайте себя, окаянные, какому скверному наслаждению вы предались!... Постарайтесь скорее отстать от этого сквернейшего вашего и смраднейшего наслаждения, возненавидеть его, а кто утверждает, что оно невинно, того предайте вечной анафеме, как противника Евангелия Христа Спасителя и развращающего учение Оного. Очистите себя искренним покаянием, тёплыми слезами и посильною милостынею, и чистою молитвою... Возненавидьте от всей души вашей это нечестие, чтобы не быть вам сынами проклятия и вечной пагубы»79. 
А прославленный Церковью в лике святых император Юстиниан I принял закон, согласно которому мужеложники карались смертью. 
Таким образом, христианство однозначно запрещает и порицает мужеложство как мерзкий и недопустимый грех – в отличие от языческой культуры, где это явление носило массовый характер и совершенно не порицалось, а зачастую вменялось в доблесть. Сегодня мы видим, как в западных странах из-за ослабления христианской веры в обществе вновь поднимается волна пропаганды гомосексуализма. Но даже сейчас французские католики пытаются противостоять правительству республики, узаконившему содомские отношения. Для этого проводятся массовые пикетирования и митинги, однако силы там явно неравны. А в исконно православных странах все попытки содомитов демонстрировать на публике свой грех пресекаются неравнодушными православными достаточно жёстко и успешно.