Люди 1993 года

РНЕ и Русская национальная революция

Русское национальное единство – движение, занимающее особое, уникальное место в современной российской истории. По сути, РНЕ – это один из самых ярких Мифов 90-х, если понимать под мифологией не сумму отдельных сказок и придуманных историй, а форму восприятия реальности.  
    Тем не менее, сегодня об РНЕ вспоминают  крайне редко. И если нежелание вспоминать об этом движении со стороны либералов и левых вполне объяснимо, то молчание со стороны «правого лагеря», т.е. со стороны современного русского национализма, выглядит странным. И само это обстоятельство провоцирует на то, чтобы взглянуть на историю РНЕ более внимательно.  

    Главные причины такого умолчания со стороны «правых» связаны отнюдь не с устареванием программы движения, а с причинами более тонкого свойства. 
    Таких причин, как минимум, несколько. Во-первых, Русское национальное единство не было правым движением в современном его понимании. Впрочем, оно не было и левым. Мировоззрение РНЕ не вписывалось ни в какой из существовавших и существующих сегодня политических дискурсов. Программа движения отменяла и правых, и левых, стремясь предоставить русскому самосознанию 90-х принципиально иную систему координат. 
    Идеологи РНЕ, а на тот момент это были очень молодые люди, интуитивно, т.е. не вполне чётко, понимали, что деление общества на правых и левых с последующими конфликтами между ними лишь способствует стабилизации системы, которую РНЕ отрицало. 
    Эта система по своему духу является либеральной, т.е. утверждающей, по сути, западную модель ценностей, обслуживающей интересы крупного капитала и коррумпированной бюрократии, т.е. антинародной и колониальной по своему происхождению: придя в Россию с Запада, она изначально была заточена на продвижение западных интересов в России. В 90-е годы последнее было особенно актуальным. Последнее десятилетие ХХ века стало самим трагическим в нашей современной истории, когда само существование русского народа и Русской цивилизации оказалось проблематичным. Сегодняшняя война Запада с Россией является продолжением войны 90-х. 

    Программа РНЕ отражала, пусть и в разной степени, все основные проблемы страны того времени. В ней присутствовало осознание национальных задач, стоящих перед страной, – прежде всего, речь шла о сохранении территориальной целостности страны и укреплении системного ядра Русской цивилизации, т.е. о поддержке исконных Русских земель, развитие русского самосознания, опиравшегося на русские традиционные ценности, заботе о развитии русского народа в целом. Это как раз то, на что сегодня пытается установить монополию русский национализм. И поскольку страна в тот момент пребывала в стадии разрушения, именно эти задачи выходили на первый план.

    Но, в то же время, в программных документах этого движения присутствовали задачи, связанные с восстановлением и развитием норм социальной справедливости, подчинением капитала национальному государству, развитием широких форм подлинно народной демократии, не связанной с существовавшей либеральной избирательной системой и порождёнными ею эфемерными политическими образованиями, выступающими «от имени общества». По своему содержанию эти аспекты идеологии РНЕ были социалистическими, хотя само это слово в программе РНЕ отсутствует, что вполне объяснимо. В 90-е годы социализм ассоциировался исключительно с его советской версией и деятельностью КПРФ, ставшей частью ельцинской политической системы. 
    Но самое главное в деятельности Русского национального единства было связано не с его идеологией, которая в первой половине 90-х находилась в фазе активного становления и была достаточно подвижной, а в том, что РНЕ была подлинно революционным социально-политическим движением.  
    В отличие от подавляющего большинства разных оппозиционных течений, РНЕ было ориентировано на непосредственное, прямое политическое действие, направленное на захват власти, установление диктатуры, отстаивающей национальные интересы, и на революционный способ преобразования действительности, в рамках которого сформируются принципиально новые формы политической легитимности. Участники РНЕ не просто размышляли на темы революции, они активно к ней готовились, и в определённом смысле – её делали. И эта революция была национальной революцией, а если использовать терминологию современной политической теории – консервативной. 

    Формирование и активное становление РНЕ соотносится с процессами становления общереволюционных процессов в стране. И эти два процесса – становление движения и нарастание революции – не были синхронными. Именно это обстоятельство предопределило и судьбу Русской национальной революции, и судьбу Русского национального единства.
    Русская революция, начавшаяся как процесс локальных реформ страны, осуществлявшихся государственным аппаратом, достаточно медленно и противоречиво обретала собственное самосознание. Долгое время идеология этой революции ориентировалась на изначально чуждые ей ориентиры, что препятствовало осознанию своих подлинных целей и формированию чёткой программы действий. Антизападное по своему духу движение, направленное на дальнейшее развитие социализма, в конце 80-х оформляется под лозунгом подражания Западу и внедрения капитализма в жизнь страны, что, как показали 90-е, автоматически приводило к уничтожению основ социального государства. 
    Этой дезориентации активно способствовали внешние обстоятельства: значительная часть советской партийной и государственной бюрократии, с началом проведения политики реформ, вступила на путь сознательного национального предательства, стремясь к безграничному обогащению ценой разрушения собственной страны. И если для большинства общества реформы воспринимались как инструмент дальнейшего развития страны, то для пятой колонны они были инструментом национальной деконструкции. И обольщение западными ценностями не возникло на пустом месте. Оно стало результатом, с одной стороны, кризиса официальной советской идеологии, отражающего глубинные проблемы советского общества и неспособность советской бюрократии эти проблемы решить, а с другой – сознательной информационной и идеологической политики, целью которой была сознательная дезориентация общества, которая началась задолго до начала Перестройки, а в момент проведения реформ резко активизировалась.

    В итоге, русская консервативная революция смогла осознать свои подлинные цели лишь после августа 1991 года, когда Советский Союз перестал существовать как политический субъект, а в Российской Федерации был установлен неоколониальный режим, и возможности мирного течения революции, по сути, были исчерпаны. Уже с первых дней проведения политики приватизации стало очевидно, что открытый конфликт между национальной революцией и компрадорским режимом неизбежен.
    В этой ситуации компрадорский режим сыграл на опережение. К осени 1993 году консолидация русских национальных сил в стране ещё не завершилась. Эти силы ещё являлись аморфными, их дееспособность была относительно невысокой. Мощного и авторитетного революционного ядра, способного осуществлять непосредственные революционные действия у этих сил также ещё не было, зато сохранялось много иллюзий по поводу эффективности конституционализма. 
    К тому же, практическое руководство этими силами осуществлялось людьми, чьё мышление сформировалось в бюрократической среде. И в самый важный момент этому руководству не хватило ни настойчивости, ни инициативы. 

    В истории РНЕ также присутствует синдром опаздывания. Русское национальное единство было создано осенью 1990 года благодаря инициативе студентов ряда московских вузов. И в дальнейшем, по крайней мере, в тот период, когда движение находилось на пике, именно московское студенчество и молодые выпускники вузов определяли его характер и идеологическую направленность. Все измышления официальных СМИ о том, что РНЕ является сообществом маргиналов, являлись откровенной фальсификацией. Русское национальное единство  создавалось не выходцами из социальных низов, а представителями русской интеллигенции. 
    Менее чем за три года РНЕ прошло огромный путь. Оно вышло за пределы Москвы и Московской области, создало собственный информационный орган (газета «Русский порядок»), провело ряд громких и эффективных уличных акций, установило связи с рядом других патриотических организаций и движений. Уже к весне 1993 года Русское национальное единство воспринималось как важный элемент патриотического лагеря. 
    Но, при том, что Русское национальное единство развивалось стремительно, сам процесс развития обладает объективными параметрами и условиями. Никакое общественное движение не создаётся в одно мгновение, и ни одно движение не способно мгновенно обрести авторитет, позволяющий ему возглавить общественные процессы.

    Для полноценного оформления в эффективную революционную силу, способную сыграть решающую роль в дальнейшем развёртывании революции, РНЕ не хватило года, а, может, даже и меньшего срока. 
    К осени 1993 года РНЕ имело в своём активе большое количество достижений, но присутствовали и болезни роста. К числу последних можно отнести противоречивость программных высказываний и установок, излишний акцент на фигуре формального лидера и, соответственно, диссонанс между имиджем РНЕ и реальной, коллективной моделью руководства, отсутствие тесной связи с аналитическими центрами, из-за чего концептуальные положения программы были не вполне проработаны, увлечение внешней атрибутикой, многое в которой – с точки зрения стороннего наблюдателя – было двусмысленным, и порождало ассоциации с немецким нацизмом. Движение нуждалось в увеличении численности. И, главное в горизонте октября 1993 года, авторитет РНЕ пока ещё был недостаточным для того, чтобы возглавить революционный процесс и влиять на формирование его стратегии и тактики. 
    Это очень наглядно продемонстрировали события  начало октября 1993 году, когда народному восстанию в Москве были навязаны ошибочные тактические цели, что стало главной, а, возможно, и единственной причиной его поражения. 
    Участники Русского национального единства сражались и умирали за идеалы национальной революции, но они не могли влиять на формирование революционной стратегии… 

    1994 год стал пиком в развитии Русского национального единства. По оценкам наблюдателей, пусть и очень приблизительным, к концу осени численность движения колебалась в районе миллиона человек, а главной социальной группой внутри него была молодёжь, т.е. самая активная часть общества. При этом РНЕ было уже общероссийским движением. Его ячейки были почти в каждом регионе страны, а также и в ряде стран СНГ, и даже – в Прибалтике.
    Но к 1994 году пик революционной ситуации в стране был пройден. Жизнь требовала новых форм политического участия. Прежде всего, требовались интеграция в структуры местного самоуправления, установление связей с местными региональными элитами, более продуманная информационная политика. 
    Если пик революции пройден, то революционная группа должна интегрироваться в те структуры порядка, которые в данные момент являются устойчивыми, и пытаться оказывать влияние на общественные процессы через них. 
    Такое изменение тактики, необходимое во время революционного спада, предполагает осуществление ряда очень серьёзных изменений в жизни революционной группы. Она уже не может оставаться исключительно боевой организацией; её военизированные структуры должны дополняться структурами, действующими в сфере легальной политики (модель Шинн Фейн). Это, в свою очередь, предполагает изменение системы руководства движением, появление нового поколения руководителей. В сфере идеологии и информационной политики также возникает необходимость в компромиссах и более глубокой концептуальной проработке основных программных тезисов, т.к. в новых условиях революционной группе предстоит решать принципиально новые для себя задачи, в частности, связанные с развитием региональной экономики, организации структур народного самоуправления, развитием социального сектора, внесением изменений в сферу регионального образования, и т.д. и т.п. 
    Отдельные региональные организации отчасти пошли по этому пути (в связи с этим особого внимания заслуживает опыт деятельности РНЕ на Ставрополье),  но лишь отчасти. А центр движения к подобным изменениям оказался не готов. 

    С одной стороны, в возникновении такой ситуации сыграли свою роль всё те же объективные факторы: молодость движения в целом и молодость его участников. Коллективное руководство РНЕ не отследило вовремя характер происходивших изменений и необходимости внутренней перестройки.
    Во-вторых, свою роль сыграл догматический фактор: если на пике революции национальные ценности заявляли о себе прямо, то во второй половине 90-х они всё больше заявляют о себе опосредованно – через ценности социальные. Социальные проблемы для основной части русского общества выходят на первый план и общество ждёт внятной политической программы, направленной на восстановление того, что ещё совсем недавно – полтора десятилетия назад – воспринималось как базовые, т.е. неотъемлемые права человека. Общество озабочено проблемами задержек зарплат, инфляцией, падением уровня жизни. Это не означает, что национальные ценности исчезают из поля зрения, но сами по себе они начинают звучать крайне абстрактно, особенно в глазах тех, кто живёт от зарплаты до зарплаты. Но идеология РНЕ этого изменения в общественных настроениях, по большому счёту, не заметила.  
    И, в-третьих, сыграл свою роль субъективный фактор. И, скорее всего, для дальнейшей судьбы движения он стал главным.  Вследствие целого ряда причин к середине 1990-х внутри РНЕ устанавливается единоличная авторитарная власть Александра Петровича Баркашова. Будучи первоначально формальным лидером Русского национального единства, после 1993 года Баркашов превращается в лидера действительного.
    Как свидетельствуют многочисленные воспоминания участников РНЕ, объективные задачи, стоявшие перед движением, были несоразмерны масштабу личности его лидера. 
    После 1993 года в течение пяти с лишним лет Баркашов не посетил ни одного регионального отделения Русского национального единства, а взаимодействие между центральным руководством и региональными структурами свелось к выкачиванию средств из последних в пользу первого. 
    Баркашов не был готов к решению задач национального масштаба. И, кажется, в глубине души он это чувствовал. Лидер некогда революционной группы стремительно погружался в мистицизм, сочетавшийся с активным потреблением алкоголя, а первое поколение РНЕ не менее стремительно его покидало, как правило, не по собственной инициативе.

    В итоге, к концу 90-х из массового движения РНЕ превратилось в действительно маргинальную политическую секту, с регулярными скандалами, расколами, распадами и воссоединениями. Один из таких осколков продолжает существовать и сегодня, но его реальное влияние на общественные процессы сегодня ровно нулю. 
    В истории РНЕ присутствует темпоральный диссонанс: пик своего существования движение пережило тогда, когда ещё не было вполне к этому готово. Это октябрь 1993 года. Можно с уверенностью предположить, что и самим участникам движения казалось в начале октября, что самое главное у движения ещё впереди.
    Жизнь рассудила иначе. Действительно, после 1993 года РНЕ продолжало некоторое время развиваться, но осень 1993-го так и осталась самым ярким эпизодом его жизни. 
    А само Русское национальное единство по праву заняло уникальное место в истории современной русской общественной жизни.  

                    ***

    Интервью с двумя активными участниками РНЕ первого поколения – Алексеем Кочетковым и Сергеем Рогожиным было записано в подмосковном Софрино 4 августа 2018 года. Сегодня эта дата кажется далёкой: с того момента в истории России произошло много событий. Актуальная современность России уже иная.
    И Кочетков, и Рогожин были одними из организаторов Русского национального единства, и их видение ситуации внутри РНЕ серьёзно отличается от той информации, что присутствовала в СМИ.     
    А то время, что прошло с начала описываемых событий, позволяет участникам разговора увидеть эти события более полно, чётко и взвешенно. 
    И рассказывают они об этих событиях предельно тактично.  
Сергей Иванников

    Скачать и прочитать интервью Алексея Кочеткова и Сергея Рогожина, посвящённое РНЕ и событиям 1993-1995 годов, можно здесь