Кирилл Кабанов: «Чистки во властных структурах всегда полезны»

«Наша элита считала, что в России можно жить как в Эмиратах, ничего не делая»

– Кирилл Викторович, после Вашего заявления о провале в России импортозамещения началась дискуссия, в которую включились многие официальные лица, в том числе Андрей Клишас, который Вас поддержал. Вы говорите, что российские власти хотят пересадить Россию на китайскую иглу. Почему у нас провалено импортозамещение? Каков масштаб бедствия? И насколько мы зависим от  иностранного оборудования в разных областях?
– Масштаб огромный. Например, отечественная автомобильная промышленность снизилась до 3 процентов. Причём эти 3 процента – имитация нашего российского автопрома, поскольку качество машин не отвечает банальным современным требованиям. Примерно то же самое в авиастроении. Если говорить правду, а не повторять отчёты, то у нас самолёты «Сухой» всего на 11-12 процентов наши. В электронике вообще беда и застой. Софт весь импортный. Большая часть наших систем, включая телевизионные, висит на  иностранных спутниках. Единственное исключение – это «Росатом», который выпускает не  свойственные для него чипы военного назначения и наладил независимое производство. Но  это отдельная история. Это феномен. Удалось достичь определённых успехов и в военной сфере, потому что президент уделял ей больше внимания и там особые требования. Хотя и  там есть проблемы, связанные с электроникой.
Почему так? Тут несколько причин. Во-первых, когда в 1990-х годах формировалась наша элита, мы пошли по принципу взаимодействия с Западом. Вся наша элита стала прозападной. Чиновники любили повторять, что мы продержимся на нефти и газе и нам ничего не нужно развивать. То есть наша элита считала, что в России можно жить как в  Эмиратах, ничего не делая. Во-вторых, мы постепенно пришли к капитализму. То, что раньше называлось «воровать», теперь заменили на слово «зарабатывать», на получение ренты. А это наиболее эффективно делать через госзакупки, а не через вложение капиталов в какое-то производство.
Ещё в России появилось такое понятие, как «зарабатывать на входе». Это когда делается большой прайс, завышенная оценка какого-то проекта с государственным финансированием, и часть денег ещё на входе растаскивается по карманам. А потом, соответственно, отчитываешься некачественным продуктом. Сегодня такой «заработок» является частью идеологии и философии наших элит. Основная проблема заключается в том, что интересы бизнеса ставятся превыше общегосударственных. В итоге российское импортозамещение не могло состояться, поскольку наши чиновники зарабатывали на  иностранных закупках.
Эта история не касается малого и среднего бизнеса, который чаще всего настроен патриотически, хотя не получает серьёзных дотаций. Это относится к олигархическому бизнесу, который в большинстве своём исповедует прозападные, а не российские ценности.
Что ещё важно. Когда Запад зашёл в Россию глобально, одна из задач заключалась в том, чтобы превратить нашу страну в колонию. А любая колония не должна иметь независимую экономику. Мы же сегодня говорим не только о новом капитализме в России, но и новой колониальной политике. Глобальная экономика – это подчинение определённым центрам национальных экономик. Потому здесь нет ничего удивительного, всё закономерно.
–  Благодаря чему удалось импортозамещение в «Росатоме»?
– Это объясняется позицией Сергея Кириенко, который руководил «Росатомом». Если при его предшественнике Евгении Адамове все растащили, то Кириенко удалось всё собрать. И сейчас ситуация в атомной отрасли, пожалуй, наилучшая. Так же и в сопутствующих сегментах. Например, в независимой стройке, профессиональном образовании. Например, были предприятия, которые выпускали специальную арматуру для ядерных объектов и  которые удалось приватизировать. Когда они попали в частные руки, их качество, конечно, упало, но, в конце концов, удалось всё собрать в единый комплекс.
Специалистов, включая среднетехнических, они тоже готовят сами. У нас же ещё проблема реального сектора заключается в том, что было уничтожено среднетехническое образование. Разные ПТУ стали не нужны, у нас все захотели быть юристами, экономистами, но только не специалистами, которые умеют работать руками. В последнее время министр просвещения, когда я спрашиваю его о развитии профессионального образования, кивает головой и не даёт ответа по существу. У нас не осталось и преподавателей, которые могут обучать. За редким исключением. Например, в Калуге сейчас сделали кластер, где будут готовить мастеров для обучения в колледжах.
Недавно была история с авианосцем, который пытались продать в Индию. Но  произошла задержка из-за того, что не было клепальщиков. Есть такая профессия. А у нас их сейчас нет. У нас часто бывает так, что людей пытаются учить прямо на предприятиях. А это сказывается и на подготовке специалистов, и на качестве.  Я считаю, что всё это либо стратегические ошибки, либо злой умысел.

«Сегодня даже нашим олигархам, которые считали, что они равные среди равных, покупали английские футбольные клубы и прочее, показали своё место»

– Можно ли в нынешних условиях говорить хоть о каком-то технологическом суверенитете России?  
– Поскольку наша страна уникальная, нам удавалось восстанавливать экономику неоднократно. Так было после революции и Гражданской войны, нам удалось перевезти экономику на восток во время Великой Отечественной войны и восстановить разрушенное после. Сегодня всё зависит от двух вещей. Первое уже состоялось. Это понимание главы государства необходимости восстановления. Высшая политическая воля есть. Теперь нужны люди, которые выполнят данную задачу. Они должны быть профессионально готовы к её  выполнению и, необходима ответственность за невыполнение этой задачи.
Если мы говорим о сопутствующем факторе, то это финансы, а именно необходимо определить приоритеты финансирования в экономике. Пока у нас остаётся олигархический капитализм, и он может влиять на политические процессы, в том числе с позиции определения бюджетов. Нам нужно понять, что если мы не перестроим систему обогащения элит, которые не представляют никакого экономического интереса, то у нас ничего не  получится. Конечно, можно менять плитку и бордюры раз в год и хорошо на этом зарабатывать. Когда было много денег, а чиновники так и зарабатывали, создавая неудобства гражданам, это ещё можно было терпеть. Но когда десятки миллиардов уходят непонятно куда во время спецоперации и жёстких санкций, это уже недопустимо. Таких вариантов больше не может быть совсем. Тем более нам сейчас нужно восстанавливать электронную промышленность, станкостроение, другие сектора экономики. Наработки есть. Самое главное – межкорпоративные связи. Если, например, кто-то делает военные чипы, как тот же самый «Росатом», а кто-то гражданские, как «Ростех», то «Росатом» должен перейти на  изготовление гражданских чипов. При этом наши производители чипов должны знать, что в  ближайшее время их не выкинут с рынка, если Тайвань согласится опять поставлять нам чипы, которые дешевле, чем наши. Ведь когда ты начинаешь производство, вложений у тебя заведомо больше. Поэтому если Тайвань будет намерен поставлять нам чипы, мы должны отдавать приоритет своим, даже если они окажутся дороже. Мы должны поддерживать своё производство – это основная задача на сегодня. А для этого нужны долгосрочные программы.

Фотография: Денис Мантуров

Естественно, есть люди, которые до сих пор не хотят об этом слышать. Тот же самый министр Денис Мантуров. Я его не осуждаю, но он вышел из системы Анатолия Чубайса, у  него западные ценности. И многие, кстати, наши сегодняшние экономические лидеры сформировались под западным влиянием. Иные подходы они считают совковыми и  никудышными. Хотя сегодня многие вещи, о которых мы говорим, из того же Госплана СССР нам приходится возвращать. Поэтому, когда начинаются попытки скрестить ужа с  ежом, то есть сделать полностью независимой нашу экономику, говоря об экономике глобальной, получается полная ерунда. Посмотрите на Китай. Он стал частью глобальной экономики, но у них есть и своя независимая экономика. Китайцы могут делать всё, что угодно. А начинали они с производства пуховиков в 1990-е годы. И когда мы слышим отсылки ряда руководителей к требованиям и нормам ВТО, то хочется напомнить, что всё это было придумано для того, чтобы нас ограничить. Вхождение во все эти структуры не  уменьшило коррупцию, а позволило влезать в нашу экономику «Большой тройке», «Большой четвёрке». Они осуществляли надзорные функции, а все рекомендации были только с целью вхождения России в глобальную экономику.
А сегодня даже нашим олигархам, которые считали, что они равные среди равных, покупали английские футбольные клубы и прочее, показали своё место. Им дали понять, что они не являются частью мировой элиты. 
–  Получается, что санкции и выход российской экономики из глобальной системы будут на благо нашей экономике?
— Если мы выполним те решения, о которых я говорил, если переоценим экономику, приоритеты, изменим кадровый подход, введём ответственность, то да. Например, у нас несколько банков занималось вопросами импортозамещения и демилитаризации. У них много сейчас проектов? Вообще много ли у нас больших удачных проектов? На примере малого и среднего бизнеса можно показать удачные проекты. Люди шьют одежду, скажем, военную форму, которая не хуже, чем западная. Кто-то делает технику. Но глобальных проектов нет никаких. Если мы оставим в приоритете зарабатывание денег олигархическими группами, то такая политика окончательно разрушит экономику Российской Федерации, потому что она не потянет двойную нагрузку.
–  Элита, о которой вы говорите, у нас всё-таки неоднородна.
– Конечно. Это и обнадёживает. У нас есть Совет безопасности, который серьёзно занимается проблемами национальной безопасности по многим направлениям. У нас есть совпадающие позиции с некоторыми членами Совета Федерации и Государственной Думы. У нас есть часть силовиков, которые так же оценивают ситуацию. Многие люди в больших погонах поддерживают меня на 100 процентов.
Государство всегда держит баланс. Между правящим классом, капиталистами, олигархами и обществом. Сегодня вопрос заключается не только в специальной военной операции. Нам нужно, чтобы единый подъём в обществе не ушёл в никуда, потому что, с  одной стороны, мы должны думать о поддержке Донбасса, о победе, а с другой – люди выходят на улицу и видят, что там ещё раз меняют асфальт. И какое в итоге возникает настроение?  Всё это накладывает негативный отпечаток. Люди же не идиоты.

«Мантурову я не верю. У него идеология зарабатывать на всём, на чем можно»

–  По российскому автопрому уже можно справлять поминки или всё-таки надежда есть?
– Я в таких случаях всегда привожу в пример Китай, у которого ещё несколько лет назад вообще не было автопрома. КНР выпускала велосипеды. Но за 10 лет китайцы сумели создать собственную автомобильную промышленность. Я разговаривал с представителями Китая, когда они начали создавать машины, похожие на японские джипы и паркетники, и  спрашивал их, как они это делают. Они мне откровенно сказали, что международный арбитраж проходит три года. В Китае дают дотации и, в отличие от нас, имея высокую доходность, сначала вкладывают в основные средства производства. Китайцы приглашали западных специалистов и получали технологии, потом они их сами стали использовать. Мы  это видели на примере высокотехнологичного электронного оборудования, когда начали появляться китайские телефоны. При этом у КНР есть определённая особенность: китайцы жёстко контролируют расход денег и серьёзно наказывают, если они использованы неэффективно. В Китае ты не можешь прийти и сказать: «Я тут делал-делал, истратил несколько десятков или сотен миллиардов, и у меня ничего не получилось», – а потом продолжать работать дальше. В Китае спрашивают очень жёстко в рамках уголовного законодательства. Соответственно, и нам в России нужна жесткая система контроля. Ответственность и контроль – без этого невозможно. Мы же понимаем, почему удалось за  полгода перестроить всю экономику в военное время в других регионах. Дело в том, что был контроль и ответственность. Людям давали три дня, и никого не волновало, как ты будешь справляться за это время.
–  В своем телеграм-канале вы писали, что на фоне выпуска «упрощенной» версии LADA Granta, позора и одновременно символа импортозамещения, заявление о  старте разработки электромобилей «Москвич» звучит как фэнтези. Хотя, если налепить российский лейбл на китайские авто, может и сработать. Вы также выражали скепсис по поводу прототипа электромотоцикла Aurus Merlon, который на выставке «Иннопром» в Екатеринбурге в начале июля показывал Мантуров. Он говорил, что производство планируют запустить в 2024 году. Значит, вы все-таки не верите в наш автопром?
– Веришь, не веришь – это не моя история. Я верил Чубайсу, когда он показывал макет российского планшетника и телефона? Нет. Если бы это был кто-то другой, я бы ещё поверил. Мантурову я не верю. У него идеология зарабатывать на всём, на чем можно. А  здесь это не работает.
– Почему же такие чиновники, как Мантуров, вместо наказаний за провал импортозамещения продолжают оставаться на своих местах и даже получают повышение по службе?
– Как я уже сказал, у нас в России капиталистически-олигархический строй. Власть представлена различными финансовыми группами. Система управления за счёт различных финансовых групп разрабатывалась как концепция государственного развития Егором Гайдаром, Чубайсом и американцами. При этом в российской олигархической модели есть одна существенная проблема. Она предполагает сильнейшую коррупцию. В итоге у нас получилась однобокая элита. Владимиру Путину удалось решить проблему большей части элиты, кроме определённой категории, называемой Семьёй. Ряд этих людей в связке с  новыми элитами.
Мы прекрасно понимаем, что у Михаила Владимировича Мишустина, как у человека опытного, который реализовал много удачных проектов, наверняка нашлась бы кандидатура, которая могла бы решить задачу с импортозамещением лучше, чем её решает Мантуров. Но  остаются элитные балансы. Есть прямые партии, а есть закрытые элитные группы, как во  всём капиталистическом мире. Капитализм везде работает так, когда кто-то кого-то представляет. В Советском Союзе было по-другому, каждый шёл по карьерной цепочке очень долго. Ты должен был всё время показывать, на что способен, что можешь делать и  что не можешь. Но и в СССР не всё было идеально, и я не сторонник того, что надо повторять всё, что было.  

( Продолжение следует )