• Новости
  • Видео
  • Библиотека
  • Интересные каналы
  • О движении
  • Вопрос / ответ
  • Авторы
  • Помощь
  • Меню

    Новости

    Видео

    20.01.2024 ·

    Алексей Чадаев: заметки по сюжету об ИФРАН

    Само то, что Институт Философии вписан в структуру академического научного знания, является — на архитектурном уровне — наследием марксистско-ленинской идеологии. Которая настаивала, что именно и только марксизм содержит объяснение человека и общества на основании научной, материалистической картины мира — в отличие от всей остальной т.н.«буржуазной философии», которая есть не что иное, как набор идеалистических антинаучных спекуляций. В этом смысле, пребывание ИФРАН в структуре РАН есть свидетельство того, что всепобеждающее марксистско-ленинское учение до сих пор является во многом идеологической основой нашей системы, как минимум на институциональном уровне. 

     

     

    В немарксистской оптике вопрос выглядит так. Не просто философия «не является» одной из наук или вообще наукой, но, наоборот, наука является одной из отраслей философии — просто неимоверно разбухшей в силу растущей востребованности в народном хозяйстве. Философия есть познание мира различными способами; «научный» способ — один из таковых, тоже изобретённых в своё время философами, и ограниченный особенностями научного метода, всеми этими «опытами-экспериментами», «верификациями-фальсификациями» и т.п. Научный метод весьма неплох при изучении природы, будь то живой или неживой, но он всякий раз упирается в собственные ограничения тогда, когда мы пытаемся с его помощью изучать человека. Именно поэтому все «логии» — психология, социология, культурология и т.п. — постоянно балансируют в полупризнанном состоянии в качестве научных дисциплин. 

     

     

    В англоязычной картине мира, где есть разделение на sciences и arts, такой проблемы нет — всё это, безусловно, именно arts, то есть больше «искусства», чем науки. Более того, даже история, у которой, вроде бы, нет проблем в части признания в качестве полноценной «науки», постоянно испытывает трудности именно тогда, когда историк переходит от анализа источников к построению авторских концепций исторического процесса — проблемы с «научностью» возникают практически сразу. Кстати, даже у марксистского учения одно из самых слабых мест было «формационная теория», на которой базировался весь истмат: её легче всего было атаковать именно по фактам, поскольку она представляла из себя довольно-таки волюнтаристскую подгонку фактов под доктрину.

     

    Как ни странно, именно апелляция к «научности» (и, соответственно, обвинение оппонентов в «антинаучности») — главный аргумент у защитников ИФРАН. 

     

     

    Тут смысловая конструкция такая. Научное знание — оно вообще объективно, полезно, и умножение его есть миссия всякого научного учреждения. Но это работает только если всякие гады-«комиссары», швондеры-мехлисы-сусловы, не лезут своими грязными лапами в святыню научного знания. Когда лезут, всё время наука терпит ущерб — и дальше набор кейсов из несессера: «лысенковщина», «кибернетика» и т.п. Ну типа сидели такие умные учёные, умножали полезные знания, развивали перспективные направления — но тут пришли профаны-дуболомы с мандатом от начальства, обвинили честных учёных, подвергли их аццким сталинским репрессиям, и в результате и науку загубили, и сами ничего не добились. Отсюда вывод: надо дать учёным заниматься своим делом и не пытаться им указывать с политического уровня, и уж само собой смотреть сквозь пальцы на их нелояльность — интеллигенция она типа всегда такая, чего-нибудь себе там бухтит; можно подумать, физики, которые атомную бомбу делали, все до одного были идейные коммунисты. 

     

     

    Слабость всей этой конструкции — в целом довольно прочной и устойчивой к критике — применительно к Институту Философии только и именно в одном: необходимо держаться в русле гипотезы, что философия — это именно «наука». А это, подчёркиваю, наследие именно марксисткой доктрины, причём даже в ней «научной» является не всякая вообще философия, а только и именно та-какая-надо. Но и тут вполне всё сходится, если заменить условного Маркса условным же Поппером: «открытое общество», гуманизм, диалог, толерантность, конвергенция, коммуникация, междисциплинарность, синергетика, «светская этика» и тому подобная, как выражался батюшка Аввакум, «внешняя блѧдь огня геенскаго». 

     

     

    Как справедливо указывает Дугин, либерализм, будучи сам по себе тоталитарной идеологией, структурно совершенно такой же, как и его братья-близнецы по модернистскому «гнезду» социализм и нацизм — в то же время отказывается признавать себя таковой, прячась за маской «нормы», «здравого смысла» и «объективности». Это позволяет делать всякие изящные конструкции — в частности, пресловутый запрет на государственную идеологию, присутствующий в действующей Конституции РФ, можно применить практически к любому учению — за единственным значимым исключением учения либерального. И тем самым комфортно существовать в качестве де-факто единственной, монопольной государственной идеологии, не имеющей никаких конкурентов. 

     

     

    Сейчас с этим некоторые проблемы, поскольку либерализм никак не бьётся не только с «многополярностью», но и с цивилизационной теорией — Данилевским-Тойнби-Хантингтоном; а, скажем, понятие «государства-цивилизации» — оно буквально оттуда. Но справжнему «философу» ифрановской выучки это легко объяснить — набежали какие-то бородатые фигляры-мракобесы куда-то там в АП, задурили головы начальству и пропихнули свою антинаучно-пропагандистскую ересь; это временно, надо просто пережить, рано или поздно всё вернётся на круги своя. 

     

     

    Это я и называю «ждуны».

     

     

    Главный парадокс нынешней ситуации вокруг ИФРАН — то, что, с одной стороны, именно институт осуществил акт идеологической, политической цензуры, уволив Черняева, а с другой — его защитники как раз выдвигают обвинения в попытке «идеологизировать» работу института и превратить его то ли в идеологический штаб, то ли в оплот клерикалистского мракобесия, то ли и то, и другое сразу. Глаза-то разуйте уже, ну. Они сейчас и есть, в нынешнем виде, натуральный идеологический штаб и оплот мракобесия — только это либеральная идеология и либеральное же мракобесие и доктринёрство. Яркое доказательство тому — недавний пассаж Межуева о том, что единственная задача правильной философской институции — непрерывно проверять собственное государство и общество на предмет соответствия ценностной программе Просвещения, и выписывать соответствующий штамп «халяль» — ну или, наоборот, «харам», как нынче. 

     

     

    В свою очередь, объективная слабость всей общественной кампании, поднявшейся после увольнения Черняева, состоит в том, что, действительно, никто не предложил никакой своей программы — а что, собственно, делать-то с философией и с ИФРАНом в частности. Все только показывают пальцем — смотрите, вот там засели сплошные ждуны-нетвойняшки-иноагенты. Ну засели, они вообще так-то много где засели и сидят себе. Дальше-то что? 

     

     

    В отсутствие «позитивной программы» оппоненты предсказуемо машут жупелом «комиссаров» — мол, вот храм науки, а вот попытка превратить его в «фабрику государственной идеологии». Я уже пальцы стёр о клавиатуру, объясняя на все лады, что философия это не идеология, а идеология это не философия. И что даже в классической советской модели идеологию «производили» не в ИФ, а в одноименном отделе ЦК КПСС — привлекая, разумеется, философов как консультантов к своим текущим задачам. Но это в пользу бедных — до тех пор, пока не сделано главное: а что с самой философией-то? Что не так с той философией, которую производит одноименный институт, и как нам, собственно, реорганизовать Рабкрин. 

     

     

    В этом смысле — да, конечно, русофобов и иноагентов надо гнать оттуда поганой метлой, ибо война. Но проблему это вообще никак не решает, потому что — ну окей, заменят их в итоге на каких-нибудь совсем нейтральных плюшевых хипстероидов, которые, помня о судьбе предшественников, загасятся в принципе от любых острых тем и займутся своим любимым делом — пережевывать новинки какого-нибудь Хармана-Мейясу под лавандовый раф, осваивая попутно гранты от московской мэрии на «философию современного урбанизма». Типа компромисс: и овцы сыты, и волки целы. 

     

     

    Поэтому вопрос о «позитивной программе» остаётся. И он, правда, важнее, чем кадровый сам по себе.

     

     

     

    Александр Любимов , руководитель Координационного Центра Помощи Новороссии

     


     

    Алексей Чадаев в своем телеграмм-канале  уже написал не меньше десятка постов о ситуации в Институте Философии Россиийской Академии Наук (ИФРАН). Я не стал собирать все, но есть тут , тут , тут  и ранее.
    Если очень кратко, то институт в изрядной степени состоит из тех, кто еще успел по древности лет побыть перекрасившимся в 1991 году преподавателем марксизма-ленинизма в его трактовке времен Суслова, и относительно молодой поросли людей, которые (скажем вежливо) выступают за сохранение того миропорядка, с которым Россия сейчас сражается.
    Алексей задался вопросом о «позитивной программе»  для ИФРАН.
    Вот мое суждение. Мы сейчас ведем войну, которая является сложным смешением войны гражданской и войны внешней. А гражданская война это всегда как уничтожение людей, которые не должны жить для Будущего страны, так и УНИЧТОЖЕНИЕ СТРУКТУР, которые мешают развитию.
    Причем уничтожение структур куда важнее, чем ликвидация людей.
    Поэтому, единственный реально разумный способ действий для Государства Российского это ПОЛНОЕ, БЕСПОВОРОТНОЕ ЗАКРЫТИЕ ИФРАН. То есть просто ликвидировать структуру полностью, выплатить работникам все причитающиеся компенсации и прочее, сформировать отдельную структур с нуля для сохранения архива ИФРАН.
    Любые компромиссные действия типа назначения нового директора, увольнения отдельных сотрудников не дадут реального эффекта по множеству причин.
    Любой, кому не нравится мое предложение, и кто готов сказать, что от этого пострадает русская философия, пусть сперва сообщит о новейших достижениях Института Философии в развитии этой самой русской философии.
    P.S. В 529 году н.э. император Юстиниан закрыл Платоновскую Академию. Которая имела несколько больше заслуг в философии, чем ИФРАН. А условный «архив» был передан в построенный Юстинианом Храм Святой Софии. Так что важнейший для нас вопрос, а куда передать окончательно "архив" ИФРАН? Какая институция станет столь же значимой для нас как Святая София для Византии?

     


     

    Смотрите также

    Дмитрий Медведев: О «формуле мира» ...

    Когда я слышу выражение «формула мира зеленского», испытываю неодолимое чувство брезгливости, быстро переходящее в ощущение стыда от дурного сюрреализма происходящего. Ведь все отлично понимают, включая и оборзевших западных лжецов, что даже в гораздо более простых ситуациях во время войны мир может быть достигнут либо при наличии взаимной воли сторон на основе разумного компромисса, либо путём капитуляции одной из сторон конфликта.  Воли так называемой бывшей Украины к переговорам не просматривается. Во всяком случае на основе признания реалий, о чём вчера сказал В.В.Путин. Для них реалии – это мозгоклюйская «формула мира» провинциального клоуна в зелёном трико. И никак иначе. Выглядит это настолько искусственно, что единственный выход – сконструировать свою, российскую формулу, спокойную и вполне реалистичную. Гуманную для всех. Какую? А например, такую:  1. Признание бывшей (далее – б.) «Украиной» поражения в военной составляющей конфликта. Полная и безоговорочная капитуляция б. «Украины» в лице неонацистской клики в Киеве. Демилитаризация б. «Украины» и запрет на создание военизированных формирований на её территориях в будущем.  2. Признание международным сообществом нацистского характера б. киевского политического режима и проведение под контролем ООН принудительной денацификации всех органов власти б. «Украины».  3. Констатация ООН утраты б. «Украиной» международной правосубъектности и невозможности вступления без согласия России любых её правопреемников в военные альянсы.   4. Отставка всех конституционных органов власти б. «Украины» и немедленное проведение выборов во временный парламент самоуправляемой под эгидой ООН территории б. «Украины».  5. Принятие временным парламентом законов о выплате всех положенных компенсаций России, включая выплаты родственникам погибших граждан нашей страны и выплаты за вред здоровью раненых. Установление порядка возмещения имущественного ущерба, причинённого субъектам Российской Федерации.  6. Официальное признание временным парламентом б. «Украины», что вся её территория – это территория Российской Федерации. Принятие акта о воссоединении территорий б. «Украины» с Россией.  7. Самороспуск временного парламента. Признание ООН акта воссоединения. Такова может быть мягкая российская формула мира. Это ведь и есть компромиссная позиция, да? Думаю, именно по ней и можно искать доброжелательный консенсус с международным сообществом, включая англосаксонский мир, проводить продуктивные саммиты, рассчитывая на взаимопонимание наших близких друзей – западных партнёров.   

    "США погрязли в безнаказанности и коррупции". Открытое письмо ветерана СВР

      Ветеран Службы внешней разведки России (СВР), в прошлом директор Российского института стратегических исследований (РИСИ) генерал-лейтенант в отставке Леонид Решетников опубликовал открытое письмо в адрес директора Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США Уильяма Бернса. Ранее глава ЦРУ писал, что США больше не принадлежит неоспоримое лидерство на мировой арене, называл серьезными геополитическими вызовами "подъем Китая и реваншизм России". ТАСС приводит ответ российского разведчика       Уважаемый господин Бернс!     С интересом прочитал опубликованную журналом Foreign Affairs 30 января с.г. Вашу статью "Искусство шпионажа и госуправления: трансформация ЦРУ в эпоху соперничества". Я сам долгое время работал в системе советской, а затем российской внешней разведки и продолжаю поддерживать тесные контакты с коллегами в СВР. Хотел бы дать свою оценку изложенным Вами идеям.     Должен признать, что американское и российское понимание положения разведки на современном — переходном — этапе международных отношений во многом совпадает. Так, вполне здравым представляется утверждение об общем повышении веса разведструктур в системе внешней политики, в том числе за счет поддержания специфических доверительных каналов межгосударственного общения в тех случаях, когда официальный диалог затруднен или невозможен. Немаловажную роль в деятельности разведслужб играет и упомянутый инструмент "стратегического рассекречивания" с целью сорвать планы противника, не нанося при этом ущерб источникам. Нельзя не отметить актуальность вызовов и возможностей, связанных с развитием новейших цифровых технологий и технологий искусственного интеллекта.     Кроме того, сложно переоценить политическое значение партнерских связей разведки. Правда, Вы, господин Бернс, почему-то отрицаете наличие такого "ресурса" у пребывающих, по Вашим словам, "в одиночестве" соперников США. Я, можно сказать, стоял у истоков налаживания партнерских связей между СВР и иностранными спецслужбами и могу заверить, что Служба общалась и, насколько мне известно, общается далеко не только с западными коллегами. Российская внешняя разведка взаимодействует с большинством спецслужб государств Азии, Африки и Латинской Америки. Самое тесное и продуктивное сотрудничество налажено, разумеется, с разведструктурами стран постсоветского пространства. Наши державы вместе работают над отражением угроз национальной безопасности, вызванных — будем называть вещи своими именами — прежде всего постоянным грубым вмешательством США в дела Евразии.     В российских спецслужбах видят и, что называется, отдают должное достижениям ЦРУ в области адаптации оперработников и аналитиков к современным, в...

    Послание Владимира Путина Федеральному Собранию 29 февраля 2024 года

    Фото: GLOBAL LOOK PRESS Уважаемые сенаторы, депутаты Госдумы, уважаемые граждане России. Каждое Послание Федеральному собранию это, прежде всего, взгляд в будущее. И сегодня речь пойдет не только наших ближайших планах, но и о стратегических задачах. О тех вопросах, решение которых считаю принципиально важным для уверенного, долгосрочного развития страны. Такая программа действий, конкретных мер во многом формировалась и в ходе поездок в регионы, прямого разговора с рабочими, инженерами гражданских и оборонных заводов, с врачами, учителями, учеными, волонтерами, предпринимателями, с многодетными семьями, с нашими героями-фронтовиками, добровольцами, солдатами и офицерами Вооруженных сил России. Конечно, мы понимаем, что такие мероприятия готовятся. Но, тем не менее, реальные потребности у людей, безусловно, прорываются в этих беседах. Много идей было выдвинуто и на крупных общественных экспертных форумах. Предложения граждан, их устремления и надежды стали основой, стержнем тех проектов, инициатив, которые прозвучат и сегодня. Рассчитываю, что их общественное обсуждение, безусловно, продолжится. Потому что реализовать все задуманное мы сможем только вместе. Задачи большие. Мы с вами уже доказали, что способны решать самые сложные задачи, отвечать на любые самые сложные вызовы. Мы, например, отразили агрессию международного терроризма, сберегли единство страны, не позволили разорвать ее на части в свое время. Мы поддержали наших братьев и сестер, их волю быть с Россией. И в этом году десять лет легендарной «Русской весне». Но и сейчас энергия, искренность, мужество ее героев – крымчан, севастопольцев, жителей восставшего Донбасса, их любовь к Родине, которую они пронесли через поколения, безусловно, вызывают гордость. Все это вдохновляет. Укрепляет уверенность в том, что мы все преодолеем. Вместе все сможем. Именно так – всем миром – мы не только заставили отступить смертельную угрозу глобальной эпидемии совсем недавно, но и показали, что в нашем обществе преобладают такие ценности как милосердие, взаимная поддержка, солидарность. И сегодня, когда наша Родина отстаивает свой суверенитет и безопасность, защищает жизнь соотечественников на Донбассе и в Новороссии, решающая роль в этой праведной борьбе принадлежит именно нашим гражданам, нашей сплоченности, преданности родной стране, ответственности за ее судьбу. Эти качества четко, однозначно проявились в самом начале специальной военной операции, когда ее поддержало абсолютное большинство российского народа. Несмотря на все испытания, горечь потерь, люди непреклонны в этом выборе. И...